Солнце поднялось высоко. Стало жарко. Энцефалитка липла к спине, и я в конце концов её снял. Из фляги сделал пару глотков воды, потом съел кусок хлеба с салом. Ел прямо в лодке, медленно жуя и глядя вокруг.
Места становились всё более дикими. Берега исчезли совсем — вокруг были только камыши, вода и редкие островки суши, заросшие кустами и ивой. Иногда вода расходилась на несколько рукавов, и приходилось доставать карту, чтобы примерно понимать, куда держать путь. Мой путь лежал в место, обозначенное на карте как «разливы».
После полудня усталость снова дала о себе знать. Руки начали тяжелеть, а лодка шла всё медленнее. Тогда я выбрал место у одного из небольших островков, приткнул лодку в камыш и сделал привал.
Сидел на коряге, сняв сапоги, и опустил ноги в воду. Тёплая. Тихая. Ни одного человеческого звука. Только ветер в камышах да стрекот насекомых. Здесь была совсем другая жизнь, отличающаяся от городской.
После короткого отдыха я снова двинулся дальше. Река теперь осталась далеко позади. Иногда сквозь камыши я видел только светлую полосу неба. Протока всё чаще расходилась на десятки маленьких. Приходилось выбирать направление почти наугад.
Ближе к вечеру я увидел ту самую тихую заводь, которую дед пометил на своей карте. Дальше старик не ходил, это была крайняя точка, до которой он добирался в своих походах на реку. Дальше начиналась совсем путаница проток.
И я решил первую ночь провести именно здесь.
Лодку я завёл глубже под иву, так что с воды её вообще нельзя было увидеть. Брезент расправил поверх вещей, а сверху накидал немного камыша и веток. Со стороны всё выглядело как просто куча травы у берега. Потом выбрал сухое место под кустами.
Слегка расчистил его, потом расстелил плащ-палатку, а сверху бросил телогрейку и спальный мешок. Получилась почти постель.
Ставить большую палатку и разводить костер я не стал. По всем признакам дождя не ожидалось, а дым на воде видно далеко, а рисковать в первый же день глупо.
Поужинал холодным — кусок хлеба, лук, банка рыбных консервов. Сидел на коряге, ел ложкой прямо из банки и слушал вечер. В голове было пусто, ни каких мыслей, только тупая усталость.
В разливах жизнь начиналась именно к ночи. В камышах кричали какие-то птицы. Плескалась рыба. Где-то далеко ухнула утка. В воздухе летали комары, но ветер от воды их немного сгонял. Когда солнце окончательно ушло за горизонт, стало быстро темнеть.
Я ещё раз проверил лодку, подтянул верёвку, чтобы её не утащило ветром или течением, и вернулся на своё место под кустами. Лёг. Телогрейка под головой оказалась на удивление удобной. Небо над разливами было огромное. Сквозь ветки ивы уже появлялись первые звёзды, огромная луна казалось вот-вот упадет на землю.
Я лежал и думал о том, что впереди ещё несколько дней пути. Нужно уйти дальше, в дельту, где рукавов столько, что можно заблудиться навсегда. Дедово место мне казалось далеким и диким только до тех пор, пока я до него не добрался. Тут бывали люди, возможно, что сюда есть дорога и попроще, чем та, по которой плыл я. Судя по всему, тут место рыбное, так что я попробую уйти ещё дальше. Вот там меня точно никто не найдёт.
Мысли постепенно начали путаться. Усталость брала своё. Где-то в камышах громко плюхнула крупная рыба. Потом снова стало тихо. Я перевернулся на бок, натянул на голову капюшон спальника и закрыл глаза. Первый день на реке закончился.
Утро в разливах наступает тихо. Не как в городе — без грохота машин и голосов, а будто кто-то просто постепенно прибавляет свет. Я проснулся от холода, чувствую себя полностью разбитым. Ночь оказалась прохладнее, чем я думал. Да и не выспался я нихрена, тучи комаров атаковали меня всю ночь. Стоило только высунуть из спальника руку или лицо, как они мгновенно оказывались объектом охоты насекомых. Лицо и кисти рук опухли от укусов. Над водой висел густой белый туман, и всё вокруг выглядело как будто во сне. Камыши стояли неподвижно, капли росы блестели на листьях.
Я кряхтя сел, размял затёкшую спину и сразу прислушался. Тишина. Только где-то далеко плеснула рыба. Это было первое утро моего настоящего пути.
Я выбрался к воде, умылся, почистил зубы и сделал пару глотков из фляги. Потом достал уже черствый хлеб, кусок сала и быстро позавтракал. Долго сидеть было нельзя — нужно было торопиться.
Лодку я отвязал осторожно. Брезент проверил, подтянул узлы. Камыши вокруг уже начали шуметь от лёгкого ветра. Когда лодка тихо вышла из заводи, солнце только показалось над камышами.