— Какого чёрта вы ночью тут летели? — спросил я наконец.
Оба замолчали на секунду, будто сам вопрос их обидел.
— Заблудились, — сипло сказал старший. — Хотели на большой рукав выйти. Думали, проскочим.
— Проскочили, — буркнул я. — Чего вас вообще в протоки понесло?
Молодой нервно дёрнул плечом.
— Мы днём тут были… ну… думали, запомнили дорогу. Сети у нас тут стоят.
— Сети? — Хмыкнул я — Браконьеры значит…
— Да какие мы браконьеры — Насупился старший — Ну да, знали мы, что тут заповедник, но мы же на озёра не выходили, в протоках по мелочи ловили. Да черт с ним, пусть браконьеры! Помоги, а там можешь нас егерям и ментам сдать!
Я медленно выдохнул. Граждане оказались не очень-то законопослушными, а это в корне меняло дело.
— Ладно, — сказал я. — Орать перестаньте. Думать мешаете.
И они сразу замолчали. Оба. Как по команде. Я ещё немного посидел в лодке, прикидывая. Вариантов было мало. Самому лезть в воду — крайний случай. Сначала надо попробовать иначе. Попробую кинуть им веревку, главное, чтобы до моего оранжевого баркаса добрались. А там я их в лодку подниму, не проблема, у меня даже трапы есть на ней, чтобы попавший в воду человек смог залезть в ЛАС — 3 самостоятельно, без посторонней помощи. Если не выйдет — тогда уже буду смотреть.
Я машинально проверил нож на поясе, оглядел место катастрофы ещё раз и снова подумал, что утро у меня сегодня вышло бодрое.
— Ну что, Серый, — сказал я себе мысленно. — Хотел спокойной жизни? Получай. С доставкой на дом.
Я снял с носа моток верёвки, быстро размотал и прикинул расстояние.
— Слушайте сюда, — сказал я. — Бросайте своё корыто, хватит тут из себя тяжелоатлетов изображать, всё равно не поднимете. Сейчас кину конец. Хватаетесь не оба как припадочные, а по одному, ясно? До борта дойдёте — там трап. Старший первым. Молодой страхует. Если начнёте дёргаться и топить меня — брошу к чёртовой матери. Поняли?
— Поняли… — прохрипел старший.
С первого раза не добросил. Верёвка шлёпнулась в воду в метре от них. Молодой дёрнулся, но не достал.
— Спокойно! — рявкнул я. — Не суетись!
Со второго раза конец лёг удачно. Молодой ухватил его обеими руками так, будто это была не верёвка, а последняя ниточка к жизни. Я сразу почувствовал по натяжению, насколько они уже никакие — держались слабо, без силы. Не люди, а два мокрых мешка с усталостью.
— Старшего давай! — крикнул я. — Ты его толкай, сам потом!
Старший явно пытался сделать шаг, но тут же скривился так, что даже на расстоянии было видно: дело плохо. Он коротко застонал и почти повис на верёвке.
— Нога… — выдохнул он. — Кажись, подвернул… или сломал к чёрту…
— Очень вовремя, — буркнул я. — Давай, шевелись.
Пришлось подводить ЛАС почти вплотную. Аккуратно, боком, чтобы не налететь самому на ту же корягу и не пропороть баллон. Оранжевый борт тихо ткнулся в камыш. Я быстро закрепил лодку, встал на колено и выкинул мягкий, похожий на веревочную лестницу трап в воду.
— Цепляйся! Руками! Не пузом! — скомандовал я.
Старший кое-как дотянулся, но полез совсем вяло. Я уже видел, что сам он нормально не заберётся. Пришлось хватать его за ворот мокрой куртки и тянуть. Тяжёлый, мокрый, скользкий, как вытащенный из реки кабан. Он хрипел, матерился вполголоса, но всё же перевалился через борт и рухнул на дно лодки, тут же поджав одну ногу и зашипев сквозь зубы.
— Готов? — спросил я у молодого.
— Давай! — выдохнул тот.
Этот оказался полегче и поживее, но, когда полез, я увидел, что вся спина у него содрана. Не просто поцарапана — коряга словно прошлась по нему тёркой. Тельняшка на спине висела лохмотьями, под ней краснели длинные полосы ссадин, местами уже припухших от грязной воды.
— Ну ты и красавец, — пробормотал я. — Спиной, что ли, лодку тормозил?
Он только зубы стиснул. Я подхватил его за руку и втянул в ЛАС. Когда оба оказались внутри, лодка опасно накренилась, но потом выпрямилась. Я быстро оттолкнулся веслом от камышей и вывел нас с этого гиблого места.
Оба сразу обмякли.
Старший сидел, навалившись боком на баллон, дышал тяжело, с присвистом. Молодой лежал ничком, будто хотел прямо в лодке умереть, раз уж до этого не получилось.
Я посмотрел на их утонувшую дюральку. Соваться сейчас и вытаскивать её не было ни малейшего смысла. Тут с людьми бы разобраться.