Первая мысль — егеря. Вторая — милиция. Третья — может, просто рыбаки чужие, как спасенные мною военные. Но звук шёл именно с той стороны, откуда ко мне удобнее всего подойти. Не просто где-то по воде, а именно сюда.
Я быстро оглядел лагерь. На виду висит рыба, снасти сушатся, лодка привязана, костёр, умывальник, туалет из жердей — целое хозяйство. Спрятать это за минуту невозможно. Да и самому спрятаться тоже особо негде. Камыш, конечно, есть, но лодку-то всё равно найдут.
Звук стал уже совсем близкий. Я пошёл к воде, встал за кустами и стал смотреть в протоку. Лодка показалась из-за поворота. И в этот момент у меня внутри всё сначала сжалось, а потом резко отпустило. Потому что я сразу узнал и лодку, и людей.
Ильич сидел на моторе, Лёха — на носу, в панаме. Лодка была нагружена какими-то мешками, ящиками, брезентом. Я вышел из кустов и махнул рукой.
Лёха первым меня увидел, вскочил, чуть не уронил удочки и заорал:
— Живой! Я же говорил, что он тут и будет жить, как леший!
Ильич только улыбнулся и заглушил мотор у берега. Лодка ткнулась носом в ил, Лёха выпрыгнул по колено в воду и потащил её к берегу.
— Ну здравствуй, Робинзон, — сказал Ильич, вылезая следом. — Принимай гостей.
— Здорово, — сказал я. — Думал, забыли уже.
— Не, — покачал головой Ильич. — Мы не из таких.
Они начали выгружать лодку, и я понял, что приехали они не с пустыми руками. На берег пошли мешки, какие-то коробки, брезентовые свёртки, канистры.
— Вы что, переезжать ко мне решили? — спросил я.
Лёха засмеялся:
— Не, мы к тебе на курорт. Правда не на долго — выходные провести. Рыбалка, отдых, культурная программа. Мы же в прошлый раз так толком и не порыбачили.
— И заодно тебя отблагодарить, — добавил Ильич спокойно. — Если бы не ты, мы бы там в камышах и остались. Так что это не подачки. Это спасибо.
Он открыл один картонный ящик, затем остальные. Там были крупы, тушёнка, сахар, чай, соль, сухари, даже несколько банок сгущёнки. В мешках оказались какие-то армейские вещи — алюминиевые миски, кружки, складная сапёрная лопатка, котелок побольше моего, брезентовый тент, верёвки, старый керосиновый фонарь, аптечка, армейская форма.
— Списанное, — сказал Ильич. — На складе валялось. Всё равно на выброс. А тебе пригодится. Тут кроме фонаря кстати ещё и примус, и к ним двадцать литров керосина.
Я стоял, смотрел на всё это и даже не знал, что сказать. Я уже привык жить с одним котелком и ножом, а тут целое сокровище.
— Спасибо, — сказал я наконец. — Это вы зря, конечно… но спасибо.
— Не зря, — сказал Ильич. — Ох не зря Серега, если бы мы быстро до города не добрались, всё бы плохо кончилось. Сильно плохо. Этого оболтуса я уже с температурой в больницу привез. Под сорокет…
— И вы после этого всего через десять дней снова на рыбалку рванули — Присвистнул я — Впрочем дело ваше, дураков учить, как мертвому дрочить, бесполезно.
Лёха уже тем временем осматривал лагерь, ходил вокруг сушилки с рыбой, заглянул в умывальник, посмотрел на туалет из жердей и уважительно присвистнул:
— Ни хрена себе… Да ты тут целую базу построил. Я помню, палатку и костёр, а тут уже санаторий.
— Так вот, — продолжил Ильич, сделав вид, что не обратил внимание на мою подколку. — Мы хотели у тебя на острове выходные провести. Если разрешишь конечно. Порыбачить спокойно. Сети наши найти, которые тогда так и оставили стоять. Ну и… отметить, что живы остались.
— Отметить — это хорошо, — сказал Лёха и хитро улыбнулся. — У нас с собой есть чем отметить. Не только тушёнка.
Он достал из лодки свёрток, развернул брезент, а там — бутылки, аккуратно завернутые в газету.
— Ну вы даёте, — растерялся я.
— А ты думал, мы к тебе просто так приедем? — засмеялся Лёха. — Мы культурные люди. В гости без гостинцев не ходим.
Я посмотрел на них, на лодку, на мешки с едой, на свои камыши, на лагерь, который за эти дни стал моим маленьким миром. И вдруг поймал себя на мысли, что я рад их видеть. По-настоящему рад. Хотя ещё недавно думал, что лучше вообще никого не видеть.
— Ладно, — сказал я. — Оставайтесь. Места хватит. Только условие.
— Какое? — спросил Ильич.
— Не свинячить тут, и всё что соберетесь на острове делать — согласовывать со мной. Вы уедите, а мне тут ещё какое-то время жить.
Лёха сразу закивал:
— Да без проблем!
— Тогда вытаскивайте лодку выше, — сказал я. — И пошли, покажу вам, где у меня кухня, где столовая, где пятизвёздочный номер с видом на камыш.