Хасан узнал нас сразу, несмотря на маскировку, и добровольно деньги отдавать не спешил. Нож в руках Сявы его не испугал и не впечатлил.
— Сава, собака! — старик даже не поднялся со стула. Только прищурился и посмотрел на нас поверх очков. — Думаешь, тряпку на морду намотал — и я тебя не узнаю?
Сява дернулся, будто его плетью хлестнули.
— Заткнись, дед, — процедил он. — Деньги и рыжьё на стол!
Старик медленно снял очки, аккуратно сложил их и положил рядом с весами. Голос у него даже не дрогнул.
— Совсем мозги пропил, значит… — тихо сказал он. — Я же тебя пацаном помню. Ты мне серьгу свою первую приносил, помнишь? Украл у матери.
Сява сжал нож крепче.
— Деньги. Сейчас.
— Деньги… — издевательски усмехнулся старик. — Ты понимаешь, куда влез? Думаешь, у меня тут просто мастерская? Думаешь, я один?
Он постучал костяшкой пальца по столу.
— Через меня половина города работает. Через меня проходят вещи таких людей, что тебя закопают и даже не вспомнят как звали.
Сява шагнул ближе, я видел, как нож дрожал в его руке. Впрочем, руки и у меня тогда дрожали, хотя в мой адрес старик и слова не произнес.
— Пугать меня решил? Деньги гони!
— Не пугать. Предупреждаю, — спокойно ответил старик. — Завтра я скажу, что на меня наехали два щенка. И знаешь, что будет?
Он посмотрел прямо Сяве в глаза.
— Тебя будут искать. Не милиция. Другие люди. И когда найдут… ты сам попросишь, чтобы тебя милиции отдали.
В мастерской стало тихо. Только часы на стене тикали. Сява молчал секунду. Потом ещё.
— Отдай деньги, дед, — сказал он уже глухо. — И забудь, что нас видел.
Старик покачал головой.
— Уже не забуду, Сава.
Он вдруг наклонился вперед.
— Ты дурак. И друг твой дурак. И тот, что на улице стоит дурак. Все вы покойники. Резать вас будут!
Сява вздрогнул.
— Ты думаешь, я не знаю, кто с тобой? Всех знаю, и люди знают. Всех найдут.
Старик тихо усмехнулся.
— Бегите пока можете. Я вам даже фору дам. Час.
Пауза. Потом он добавил спокойно:
— Снимай тряпку с лица. Зачем как женщина голову покрыл? Хоть перед смертью человеком побудь.
Сява застыл. Я видел, как у него ходят желваки.
— Значит так… — прошептал он.
Старик уже отвернулся к столу.
— Поздно, Сава. Не буду я с тобой разговаривать, волки с шакалами не договариваются.
Нож вошёл почти без звука. Старик только коротко охнул, словно его толкнули. Он медленно посмотрел вниз на рукоять, торчащую из груди.
— Дурак… — выдохнул он. И осел на пол.
Пачку червонцев мы так и не нашли, забрали золото, шестьдесят пять рублей, кассетный магнитофон из комка и кожаную куртку. И пошли заливать алкоголем стресс. А уже ночью, пьяных в дупель, нас повязали менты. Как раз в подвале этого самого дома. Так и выжили, я, убийца ювелира Сява, и вообще не причастный к этим делам Слон, который поехал по этапу за компанию с нами. Ментам было пофиг, был он с нами во время убийства, или нет, вся наша компашка мгновенно была записана в подельники, а признательные показания тогда выбивать умели. Кирпича, Щавеля и Хомяка объявили в розыск, они успели свалит, кем-то предупрежденные, но видимо нашли их вовсе не менты…
Двадцать второе июня восемьдесят пятого года… На день бы позже, и ничего было бы не изменить, а сегодня — ещё можно!
Я усмехнулся.
— Ну что ж… — сказал я тихо. — Похоже, у меня появился второй шанс. И, судя по всему, очень короткий. Времени мало.
Не обращая внимание на крики за окном, оглядев родной дом и родителей, потерявших человеческий облик, я принялся действовать.
Содержимое сумки с надписью: «Олимпиада 80», полетело на пол, туда же присоединилось и содержимое верхнего ящика комода, где обычно лежали документы нашей семьи.
Среди кучи вещей и бумаг я быстро отыскал свой паспорт, приписное, диплом об окончании училища, свидетельство о рождении и трудовую книжку, которую всем учащемся ПТУ завели ещё на первом курсе. В сумку полетели бумаги и мои немногочисленные вещи. Спортивный костюм-олимпийка, кеды, трусы, носки, футболка. На полу блеснул кустарный перочинный нож, и через мгновение оказался в кармане моих брюк. Пригодится. Что ещё взять? Думай голова! Сюда, в эту квартиру, я вернусь ещё не скоро, если вообще вернусь.
Помятая пачка «Примы», ложка, вилка, алюминиевые кружка и миска, коробок спичек, зажигалка, вязанный отцовский свитер, тапочки, зубная щетка и начатая, смятая зубная паста, обмылок хозяйственного мыла завернутый в газету, банка кильки в томате, найденная на грязном столе, вскоре тоже оказались внутри сумки.