Вода была холодная, дыхание сразу перехватило. Он сразу полез сверху, начал давить, топить, пытался засунуть мою голову под воду. Я нащупал ногами дно — было по грудь. Уперся и рванулся вверх, сбросил его с себя, схватил за шею, и мы снова сцепились, уже стоя в воде.
Он хрипел, матерился, пытался ударить, но сил у него уже почти не было. Он всю ночь плыл. Даже его удар сучком под ребра, которым он меня рассчитывал убить, был на столько слаб, что не пробил даже ветровку. И всё равно, дрался молодой вор, как зверёк загнанный.
Я схватил его двумя руками за горло, дёрнул к себе и заорал ему прямо в лицо, сам не понимая, что кричу:
— Кто меня сдал гнида⁈ Кто меня сдал⁈ Полковник⁈
Он сначала даже не понял, потом посмотрел на меня мутными глазами и коротко сказал:
— Да.
И в этот момент у меня внутри что-то просто оборвалось. Я молча толкнул его назад, повалил в воду и сел сверху, вдавив его грудью в ил. Он сначала дёргался, попытался вывернуться, схватился за меня, но я навалился всем весом и просто держал его голову под водой. Он бился, брыкался, хватал меня за руки, за одежду, потом движения стали слабее, потом ещё слабее. Пузырьки пошли из воды, потом перестали.
Я держал ещё долго. Очень долго. Пока сам не начал задыхаться и пока руки не начали дрожать. Потом отпустил.
Он медленно всплыл лицом вниз, покачался на воде и начал потихоньку уходить в сторону, туда, где темнее и глубже. Я стоял по грудь в воде, тяжело дышал и смотрел, как по воде расходятся круги.
— Ну вот и всё… — сказал я тихо. — Теперь точно всё.
Я с трудом вылез обратно в лодку, сел, взял котелок и начал вычерпывать воду, потому что лодка после нашей драки была наполовину залита. Работал медленно, тупо, без мыслей. Просто вычерпывал и выливал за борт. Когда закончил, сел на мешок и долго сидел, глядя на сереющее небо. Теперь я знал точно. Это не случайность. Я гнал от себя дурные мысли, не хотел верить, но всё оказалось правдой… Ильич, иуда…
Теперь я знал, что буду делать. Я убил трех человек. Одного застрелил, другого забил прикладом, и только что утопил молодого. И всё это из-за предателя, которому я доверился. А ещё из-за него погиб Лукич, закрыв меня от выстрела своим телом. Погиб как герой, и вместо гроба, могилы и памятника, у него над головой речная вода, и его обгладывают раки.
Мне нужно плыть к Ильичу. Эта тварь ответит за всё, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни!
Руки тряслись, ноги подкашивались, глаза закрывались сами собой. Такой отупляющей усталости я не чувствовал никогда в жизни. А между тем рассвет поднимался над камышами, птицы начали орать, как будто ничего в мире не произошло.
Потом я вспомнил, про тело.
Я снова слез в воду, догнал мертвеца. Далеко он не ушёл — вода в затоне, где я вырубился, была тихая, стоячая. Схватил за руку, подтянул к лодке. Он был уже тяжёлый, как мешок с мокрым песком.
Затащить в лодку тело сил уже не было, да и вести его куда-то тоже, поэтому я сделал проще. Нашёл в лодке кусок верёвки, привязал к его ноге узел, затянул покрепче, а другой конец поддел под крепко сидящую в иле корягу. Натянул веревку, пока труп не скрылся под водой, а потом затянул петлю на подводной части затопленного ствола.
Пузыри поднялись, круги по воде разошлись — и всё. Темная, затхлая вода затона, сплошь покрытая сверху тиной и водорослями поглотила тело, как будто его и не было.
Я залез обратно в лодку и понял, что всё. Больше я никуда сейчас не доплыву. Если возьмусь за весло — просто свалюсь в воду и утону как дурак.
Руки не слушались, ноги ватные, голова тяжёлая. Две ночи без сна, драка, побои, холодная вода — организм уже просто выключался.
— Всё… хватит… — сказал я сам себе.
Я огляделся. Камыш кругом, то, что надо. Я загнал лодку подальше в заросли, раздвинул руками стебли, чтобы с воды её не было видно, и привязал верёвкой к пучку травы. Потом сел, попытался снять сапоги, но не смог. Так и лёг прямо в лодке, сам мокрый и грязный с головы до ног, на мокрые мешки. Даже не укрывался. Просто завалился на бок, подложил под голову свернутую палатку. Последнее, о чём я подумал, прежде чем уснуть, было не про братву, не про трупы и не про остров.
Я думал про Лукича. Как он шагнул вперёд, между мной и стволом. Без крика, без пафоса. Просто шагнул — и всё.
Камыш тихо шуршал, лодку чуть покачивало на воде. И я вырубился. Так, как будто меня выключили. Без снов, без мыслей. Просто темнота.
Глава 19
Очнулся я не сразу. Сначала пришёл звук. Где-то рядом кричала какая-то птица, резкая, противная, будто железом по стеклу скребли. Потом почувствовал холод. Потом боль. И только потом понял, что жив.