Я подошёл к двери, открыл её и зашёл внутрь. Внутри пахло краской, пылью и бумагами. Длинный коридор, лавки вдоль стены, на дверях таблички — «Призывной отдел», «Учёт офицеров запаса», «Начальник отдела». Линолеум на полу протёрт дорожкой, стены выкрашены зелёной краской до половины, сверху побелка. На стенах плакаты: «Служба в армии — почётная обязанность», какие-то схемы званий, фотографии. Где-то в глубине коридора печатала машинка. За столом у входа сидела толстая тётка лет пятидесяти в очках и что-то писала в журнале.
Она подняла на меня глаза, сдвинула очки на нос и глянула поверх них, как хищник на добычу.
— Стой! Ты к кому?
— На учет встать, — сказал я спокойно, озвучив придуманную по дороге версию. — В связи с переездом из другого города.
Она посмотрела на меня внимательнее. Вид у меня, конечно, был ещё тот — лицо битое, неровная короткая стрижка, одежда мятая, сумка через плечо.
— Документы, — наконец выдавила она из себя сквозь зубы.
— Какие? — Я аж растерялся.
— Ты что, в первый раз что ли? Что ты мне голову морочишь⁈ — нахмурилась тетка — Паспорт и военный билет. Нужно зарегистрироваться в журнале посетителей. И быстрее давай, у меня и без тебя дел много.
— У меня нет военного билета — Ответил я — Только приписное свидетельство.
— Давай приписное. — Разозлилась она сильнее — Не включай мне тут дурака, пацан! Быстрее я сказала!
Я полез в сумку, достал и протянул толстухе требуемое, и она не разборчивым почерком внесла меня в какой-то список, даже толком и не взглянув на бумаги, которая сама же и просила.
— Второй этаж, вторая дверь на право — Пробурчала она, возвращая мне документы и даже не глядя на меня. — Ходют и ходют, покоя от вас нет…
Кинув бумаги обратно в сумку, я двинулся по коридору, читая таблички на дверях. На первом этаже нужного мне кабинета не оказалось, и дойдя до конца пролета, я поднялся на второй этаж. «Архив». «Воинский учет», «Медицинская комиссия», дальше — «Военный комиссар».
Я остановился у двери, немного постоял. Нож в кармане, который я сжимал вспотевшей рукой раскрылся, и встал на фиксатор. Ну вот и всё, я у цели… Я вздохнул, как будто перед прыжком в воду, а затем просто открыл дверь и зашёл.
Кабинет был не большой, и посреди него стояло два стола, буквой «Т». На подоконнике, за занавеской цвела герань в сером горшке. Воль правой стены — два шкафа, возле левой — диван и тумбочка, на которой стояла закрытая чехлом печатная машинка. Над диваном большой портрет Горбачева. Обстановка довольно спартанская.
Ильич сидел за столом, в непривычной для меня форме подполковника Советской армии и что-то писал в бумагах. Опрятный, выбритый до синевы, причесанный, совсем не похожий на того рыбака, который сидел со мной у костра посреди разливов…
Когда я вошёл, он поднял голову. Сначала посмотрел, как на любого посетителя, зашедшего без приглашения и стука к начальству, потом увидел меня и замер. И вдруг… он улыбнулся. Не формально и не испуганно — по-настоящему, радостно. И даже встал из-за стола.
— Серега! Выбрался со своего острова Робинзон? — сказал он. — Ну ты даёшь, бродячая твоя душа! Не ожидал, если честно!
Вот это меня и удивило, и остановило. Я ожидал чего угодно — холодного взгляда, настороженности, испуга. Но не радости. Я закрыл за собой дверь и подошёл к столу.
— Здравствуйте, товарищ полковник.
— Да брось ты это, — отмахнулся он, и протянул мне руку. — Рад тебя видеть, честно.
Я встал напротив, проигнорировал протянутую руку, и внимательно на него посмотрел. Он тоже смотрел на меня, вначале недоуменно, потом растеряно. Улыбка с его лица начала медленно сходить на нет, лицо стало серьёзным.
— Что с тобой? Что случилось?
Я немного помолчал, потом сказал:
— Один вопрос задать хотел.
— Спрашивай. — Нахмурился Ильич, убирая руку.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Это ты меня сдал? — спросил я спокойно. — Ворам. Ты рассказал им про остров?
Глава 22
Ильич сначала даже не понял. Так и стоял возле стола, чуть подавшись вперёд, будто не расслышал. Потом лицо у него изменилось. Ушла последняя тень улыбки, а вместо неё появилось что-то другое. Не страх. Не злость. Обида, что ли.
— Ты что сейчас сказал? — спросил он тихо.
Я не отвёл взгляд.