Они вместе сходили в душ, чтобы привести себя в порядок. Обратно в комнату они вошли, завернутые в полотенца. Грейди видел её удовлетворённое выражение, но его мучал один вопрос.
— Ханна, детка, я сделал тебе больно?
Она снова замерла. Она каждый раз замирала, когда не хотела чего-то говорить. Он сжал зубы.
— Нет. Только на секунду в начале. Просто… В последний раз я занималась этим давно, — сказала она, глядя в пол.
Он сел на кровать, притянул её к себе на колени и пальцем приподнял её подбородок.
— Как давно, милая?
— Больше двух лет назад
Довольно большой срок.
— Да и тогда, это было на один раз и закончилось плохо, — она опять опустила взгляд.
Грейди стиснул зубы, всё его тело снова напряглось.
— Тот придурок сделал тебе больно, солнышко?
Если она скажет да, он найдёт это ничтожество и выбьет из него всю дурь.
— Нет. Дело не в этом. Я… я тогда совсем ничего не почувствовала. Я сходила с ним на несколько свиданий, мы пару раз целовались. Я думала, что была возбуждена, — она говорила тихо. — Но, когда дошло до дела, возбуждение исчезло. Он старался, но не то, что удовольствия, я вообще едва чувствовала, что он делает. При том, что физически у меня проблем нет. Я…
Она смутилась.
— Ты что? Без проблем доводишь себя до оргазма сама? Пальчиками или игрушкой?
Румянец залил её щеки, но она, наконец, посмотрела ему прямо в глаза.
— Да. И тем, и другим. Проблема не в физической стороне. После того случая я поняла, что одноразовые связи не для меня. Но ты мне нравишься, Грейди. Я искренне и сильно хочу тебя. Признаю, что немного боюсь этого, но давай попробуем. Я согласна.
Он был счастлив услышать это. Пока что, это не совсем признание в любви, но он двигался в верном направлении. Она откровенна, и это очень много для него значило. Он тоже должен быть откровенным с ней. Пора выложить все карты на стол.
— Ты помнишь, как мы впервые встретились? — он тихо задал вопрос.
— Конечно, в моём офисе ты показался мне таким большим.
Ханна расслабленно улыбалась, но Грейди должен был ей всё рассказать.
— Ты не помнишь меня? На самом деле не помнишь? — спросил он у неё.
На её лице читалось непонимание.
— Мы познакомилась в понедельник. Мы не встречались раньше, — ответила она.
— Не совсем так. Мы пересекались около года назад. Пересекались, — усмехнулся он. — В прямом смысле. Я был за рулём той машины, сбившей тебя. Неужели ты не помнишь?
Глаза Ханны расширились. Всё её тело напряглось, затем она резко спрыгнула с его колен. Он хотел удержать её, но она начала быстро собирать одежду с пола.
— Я не узнала тебя. Прости. Мне нужно идти.
— Нет, постой, — он кинулся за ней и взял за руку. — Не уходи.
— Я должна. Отпусти меня, — сказала она, замерев на месте.
Он послушно отпустил её руку. Не держать же её силой. Собрав вещи, она ушла одеваться в ванную, захлопнув за собой дверь. Грейди быстро оделся и подошёл к двери, надеясь успокоить её, уговорить остаться. Спустя минуту она вышла с непроницаемым выражением лица и заговорила, будто чужим голосом.
— То, что произошло год назад, было случайностью. Это была моя ошибка, и только моя. Прости, что подвергла тебя такому стрессу. Мне сказали, тебя увезли в полицию и допрашивали, мне очень, очень жаль. Сейчас я должна идти. Прощай, Грейди. Ещё раз, прости меня, я не хотела ничего такого, — сказав это, она вышла из комнаты.
Через полминуты хлопнула входная дверь. Грейди подошёл к окну и увидел, как она спешит к своей машине, садится и отъезжает от здания. Вероятно, ему не следовало вот так это на неё вываливать. Но когда он должен был сказать ей об этом? При первой встрече в офисе? Или когда она раздевалась для него? Это бы в любом случае всплыло, даже если бы он молчал. Грейди провёл рукой по волосам, и устало вздохнул. Не так он надеялся провести эту ночь. Произошедшее в прошлом году, сильно на него повлияло, и она должна понять это. Она не должна была вот так убегать. Он сел на кресло и снова начал прокручивать воспоминания в голове.
***
Осень прошлого года
Новая машина была прекрасна. Великолепная Ауди Q5 белого цвета плавно мчалась по дороге. Грейди любил сам ездить за рулём, это помогало прочистить голову и успокоиться. Его работа в последнее время только на двадцать процентов была творчеством, а остальные восемьдесят занимали финансы, переговоры и бумаги, бумаги и опять бумаги. Он нанял двух секретарей, но всё равно его время больше ему не принадлежало. Эта ситуация начинала его беспокоить. Он архитектор, и хотел оставаться им, а не превращаться в управленца. Сейчас он сбежал с очередного совещания, сославшись на неотложные дела, чтобы немного развеяться. Он выехал из города на шоссе, разгоняясь до максимально разрешенной скорости и проехал около сорока километров, прежде чем почувствовал себя готовым вернуться в город. Обратно он ехал не спеша, наслаждаясь разноцветным осенним пейзажем.