Элиаса Крейна абсолютно не устраивает его коттедж. Несмотря на поздний час, после звонка Кимбер он позвонил самому Элиасу. «Я не собираюсь жить в кукольном доме», — вот что он сказал. Грейди печально усмехнулся. Да, он использовал идеи из волшебных книг Крейна, чтобы создать этот дом, но это точно не кукольный домик. Коттедж напоминал резиденцию волшебника, ушедшего на покой. Он был наполнен скрытой магией, но при этом был образцом современного дома. Два года ушло на разработку проекта, строительство и дизайн интерьера. Два года этот проект был детищем Грейди. Этот коттедж не принёс компании больших денег, и он не послужит какой-то рекламой, просто Грейди всегда восхищался творчеством Элиаса Крейна и, пообщавшись с ним, он понял, что чувство взаимно. Элиас был в восторге от архитектурных проектов Грейди, у него на стене в квартире висело несколько фотографий объектов «Родж Констракшн». Он сам планировал показать Элиасу законченный коттедж на следующей неделе, когда все работы по интерьеру, наконец, завершились. Но Элиас, как оказалось, решил его не ждать и поехал смотреть дом самостоятельно. Грейди чувствовал разочарование. В последнее время Элиас перестал писать, его последняя книга вышла около двух лет назад, как раз тогда, когда они обсуждали будущий дом. С тех пор в его жизни, кажется, что-то сильно изменилось, Элиас ни разу не выходил с Грейди на связь, не отвечал на звонки, когда тот ему звонил. И их первый разговор за два года обернулся катастрофой. В принципе, для репутации его фирмы не страшно недовольство одного клиента, тем более, когда этот клиент не публикующийся ныне писатель, но лично для Грейди это было подобно удару в грудь. Проект был важен для него. Прижав ладонь к столу, чтобы сдержать проклятье, он выключил телефон, разделся и лёг рядом с Ханной. Сейчас было их время, и он больше не хотел тратить ни минуты на рабочие неприятности. Прижав Ханну к себе, он мгновенно провалился в сон.
***
Двадцать шестое декабря
— С Рождеством, дорогая, — сказал он, когда Ханна открыла глаза.
Солнечные лучи падали через окно, освещая комнату тёплым желтоватым светом. Наклонившись, он чмокнул её, пока она сонно тёрла глаза.
— Рождество было вчера, сказала она, прикусив губу. — Я вчера заснула на диване, да? Прости, я собиралась дождаться тебя.
— Вчера мы так и не поздравили друг друга. Скоро принесут наш завтрак, я заказал кофе и блинчики. Устраивает?
— Более чем. Дай мне минутку, и я вручу тебе твой рождественский подарок, — Ханна широко заулыбалась и спрыгнула с кровати.
Сорочка смотрелась на ней идеально, бежевые кружева удивительно подходили её светлой коже. Она скрылась в ванной, и вернулась через несколько минут, сияя улыбкой. В руке она держала свою сумочку, с которой была вчера.
— Знаешь, я не знала, куда положить твой подарок, поэтому носила его с собой.
Она засунула руку в сумку и достала небольшой прямоугольник, напоминающий рамку для фотографий, завёрнутый в яркую обёрточную бумагу. Грейди, улыбаясь, взял у неё подарок.
— Разворачивай скорее, — поторопила она.
Когда он разорвал бумагу, то с недоверием уставился предмет в своих руках. Внутри рамки для фото был вставлен его миниатюрный портрет, такой яркий и красочный, что Грейди не мог поверить своим глазам.
— Это ты нарисовала? — спросил он.
— Да, — она взяла его за руку и сжала. — Я хочу, чтобы ты понял, как много значишь для меня. Я больше не могла рисовать после смерти Бекки. Я пробовала, доставала кисти, мольберт, да хотя бы просто бумагу, но бесполезно, я просто не могла ничего изобразить. Но на прошлой неделе, когда я была на работе, то заметила, что рисую на полях документа. Просто так, бездумно. Я поняла, что снова смогу взять в руки краски. Когда я размышляла, что мне нарисовать, то не могла выбросить тебя из головы. Вот так появился твой подарок.
У Грейди не мог подобрать слов. Вчера Ханна не сказала ему, что она любит его, но этот подарок говорил без слов. Ещё раз посмотрев на портрет, он поднял глаза, чтобы встретиться с её нежным взглядом.
— Ты вправду любишь меня? — спросил он.