Сейчас он опять в одиночестве сидел за рабочим столом. Раньше количество работы его не смущало, он не чувствовал, будто ему чего-то не достаёт. Сейчас многое изменилось. За несколько недель с Ханной он научился ценить её присутствие, её постоянную поддержку. Он выдвинул первый ящик и достал рисунок, который она подарила ему на Рождество. Его портрет, но он сам себя видел иначе. На картинке у мужчины те же черты лица, те же глаза и волосы, но вот выражение… Он никогда не замечал у себя такого одновременно мечтательного и спокойного взгляда. Очень давно, в начале карьеры он часто мечтал, представлял, что он будет строить, представлял линии и цвета, формы и силуэты. Просто поток картинок в сознании, яркие пятна и размытые фигуры. Постепенно некоторые его мечты воплотились в реальность. Его самое известное творение, здание Университета Единства в Швеции, за которое ему присудили Притцкеровскую премию. Тогда он думал, что о большем и мечтать нельзя. Самый молодой архитектор, получивший самую престижную премию в мире. Весь мир был у его ног. С тех пор прошло десять лет, за это время он построил больше зданий, чем можно сосчитать. Его фирма считается лучшей в США, его сотрудники ежегодно получают награды. Но он больше не получает того удовлетворения, которое было когда-то.
Грейди тяжело вздохнул и убрал рисунок обратно в ящик, резко захлопнув его, когда за дверью послышался шум. Он нахмурился, когда женские голоса стали ещё громче. Он встал, сильно оттолкнувшись от кресла, и пошёл к двери. Не хватало ему только конфликтов среди персонала.
— Почему ты ему врешь? Кто тебе дал право решать, с кем его соединять, а с кем нет? — услышал он через дверь.
Нахмурившись ещё сильнее, он взялся за ручку.
— Он сам сказал не соединять с ней.
Это Кимбер. О чём они говорят?
Резко отрыв дверь, он застал двух девушек, стоящих напротив друг друга. Кимбер побледнела, увидев его. Мари, стажёрка из архитектурного отдела, скрестила руки на груди.
— Ну и о чём спор, дамы? — спросил он, выжидающе подняв бровь.
— Простите, мистер Родж. Мари просто забыла, где её рабочее место, — Кимбер пристально уставилась на девушку.
Мари секунду молчала, сжав губы, затем наклонила голову и улыбнулась.
— Ну что ты, Кимбер. Я помню. А вот ты видимо подзабыла свои обязанности, вот и решила придумать новые. Например, не пускать людей в здание. Знаешь, у меня знакомый владеет клубом, могу порекомендовать тебя на место вышибалы, — Мари гневно уставилась на девушку, совершенно не обращая внимания на присутствие Грейди.
Грейди переводил взгляд с одной на другую. Кимбер смотрела вниз и выглядела виноватой. Мари была явно сердита.
— Мари, в мой кабинет. Живо, — сказал Грейди и отрыл дверь, пропуская девушку. — Кимбер, ты тоже.
Девушки послушно вошли в кабинет и ждали, пока Грейди не пройдёт на своё место.
— Мари, начинай. Я слушаю.
Девушка переступила с ноги на ногу, волнуясь, затем задрала подбородок и заговорила:
— Не знаю, какие у вас возникли проблемы с Ханной, но нельзя так обращаться с людьми. Она здесь проработала недолго, но она всем нравилась. А теперь вся компания только и говорит о том, как ваша секретарша выставила её за порог, едва она вошла в здание. Если вы считаете нормальным такое обращение с сотрудниками, то…
Грейди почувствовал, как в нём поднимается гнев. Он махнул рукой, чтобы девушка замолчала.
— Кимбер. Я так понимаю, мисс Спэроу приходила сюда. Когда? — спросил он, стараясь сохранять голос ровным.
— Второго января. Она была не в курсе, что уволена, — бодро ответила девушка. — Я аннулировала её пропуск, как мы делаем со всеми уволенными сотрудниками.
— И сегодня, — добавила Мари.
Грейди почувствовал, как что-то в груди сжимается.