Она отстранилась, чтобы взять его за руку и подошла на несколько шагов ближе к зданию.
— Ты привёл эту красотку, чтобы переубедить меня? — раздался резкий, чуть скрипучий голос.
Мужчина лет пятидесяти вышел из дома на крыльцо. Он был одет в строгий, но мятый костюм тёмно-серого цвета, на рубашке было видно пятно от какой-то еды.
— Я готов пойти серьёзные меры, чтобы уговорить тебя не сносить дом. Даже привёз свою невесту на переговоры, — усмехнулся Грейди.
Ханна вышла вперёд.
— Мистер Крейн, я безумно рада познакомиться. Должна признаться, что я огромный фанат ваших книг.
Она протянула руку мужчине, но тот только прищурился в ответ.
— Ты слишком стара для моих книг.
Крейн всегда был высокомерен, Грейди хотел вмешаться, но Ханна только рассмеялась.
— Вашим фанатом была моя дочь, — спокойно ответила она. — Ей было бы двенадцать в этом году. Она умерла пять лет назад. Когда она была маленькой, только ваши книги помогали ей заснуть. Я часами их читала сидя у её кроватки. После её смерти… я покупала ваши книги в память о ней. Я читала их, и это успокаивало меня, но в последнее время вы ничего не писали. Почему?
Когда он нахмурился, она продолжила.
— Извините, если лезу не в своё дело, но ваши книги правда важны для меня.
Мужчина медленно развернулся и открыл дверь.
— Заходите.
Ханна и Грейди переглянулись и пошли за ним. Дом был полностью отделан изнутри, но уюта не ощущалось. Было очень красиво, но не хватало мелких деталей, которые появляются, когда семья какое-то время поживёт в доме. Грейди сам принимал работу дизайнеров интерьера, и на тот момент он был доволен. Сейчас он сомневался в том, достаточно ли хорошо они сделали свою работу.
Элиас Крейн прошёл и сел на кресло в гостиной, махнув рукой в сторону дивана. Ханна и Грейди молча расположились там.
— Моему сыну двенадцать, дочери четырнадцать, — начал он. — И около год назад от меня ушла жена. К парню, который младше меня на пятнадцать лет.
Он печально усмехнулся.
— Дети решили остаться жить с ней. Сказали, что я слишком оторван от реальности, чтобы достаточно заботиться о них. Что я слишком погряз в воображаемых мирах, чтобы вовремя кормить их завтраком и отвозить в школу. Теперь я могу видеться с ними два дня в месяц, и только если у них нет других планов. Я привожу их к себе в квартиру, они сидят в телефонах, и мы почти не разговариваем. Такой стала моя жизнь.
Элиас вздохнул, затем уставился на Грейди.
— Теперь ответь мне, сынок. Зачем мне этот дом? Я хотел подарить его жене и детям. Хотел, чтобы они увидели вживую тот мир, в котором живу я. Хотел впустить их в свой мир, но они не хотят этого. Им достаточно их реальности, так что больше в этом нет необходимости.
— Но Элиас, твой мир уже стал частью этой реальности, — настойчиво говорил Грейди. — Каждая твоя книга изменяла этот мир. Этот дом уже существует. Два года назад ты рассказал мне, чего хочешь, и я объяснил тебе, как это вижу. Ты был в восторге от проекта.
Элиас резко встал на ноги и начал расхаживать по комнате.
— Ты не понимаешь. Мой мир изменился. В нём больше нет радости, нет смеха, нет доброты. Он наполнен злостью, раздражением, болью.
Он обхватил голову руками.
— Так выскажитесь, — неожиданно раздался голос Ханны. Она встала и подошла к нему. — Напишите книгу.
— Деточка, сейчас я не смогу написать добрую книгу для детей, — сказал он, недовольно поджав губы.
— Тогда напишите злую! — Ханна коснулась рукой его плеча. — Только не для детей, а для их родителей.
Когда он недоумённо уставился на неё, она продолжила.
— После смерти дочери я замолчала. Сперва я была слишком потрясена, а потом говорить о ней было слишком больно. Годами я не говорила о своей прекрасной, чудесной девочке. Никто в моём новом окружении даже не знал о её существовании, и мне сейчас ужасно стыдно за это, — она посмотрела на Грейди и слегка улыбнулась. — Когда я смогла рассказать одному человеку, всё изменилось. Мир перестал быть таким мрачным, таким подавляющим. Иногда достаточно просто перестать молчать.
Крейн смерил её взглядом, затем на его губах появилась улыбка.
— Может ты и права, красавица, — сказал он Ханне, затем повернулся к Грейди. — Везучий придурок.
Грейди улыбнулся.
— Я знаю.
Ханна достучалась до Элиаса. Грейди поражался, как эта женщина находила подход к людям.
— А вы показывали это место детям? — спросила она.
— Нет.
Элиас подошёл к окну.
— Не думаю, что им понравится дом, которому место в книжках.