Вместо ответа я сама поцеловала его, и, запрыгнув, крепко сцепила ноги за спиной.
- Вот это моя девочка, – он, не отрываясь от меня, кружил по комнате, - Соскучилась?
- Жутко! Ужасно! Просто невыносимо, как, – я легко касалась губами его лица.
- И я тоже, даже не ожидал.
Черт… Эта его улыбка на миллион баксов, она просто сводила меня с ума. И что такого я сделала в этой жизни, да и во всех предыдущих, что сейчас он со мной? И он скучал. И от этого мое сердце было переполнено счастьем до самых краев. Еще немного и выплеснется наружу.
И он кружил со мной по комнате и смотрел в глаза. И улыбался. А потом потянулся к моим губам. О, господи… Но вот только, как заставить всех этих бабочек сложить свои крылья и не расправлять их? Не сегодня. И как об этом сказать Заку?
- Ты голоден?
- Ужасно, – он осторожно поставил меня на пол. – Но по тебе я изголодался больше. Подожди минутку, идем.
И он потащил меня в спальню. Расстегнул толстовку и кинул её на стул. И стал выкладывать на прикроватный столик все из своих карманов. А я забралась на середину кровати, села на ноги и наблюдала за ним.
- Знаешь, мне надо привезти сюда пару маек. И какие-нибудь штаны. Ну, и чистые трусы. Ты могла бы и сама догадаться.
Он снял с шеи большие наушники, отсоединил их от телефона, и стал освобождать карманы джинсов.
- Зачем? – я не совсем понимала его сейчас. – Зачем тебе тут майки?
- Как зачем? Переодеться. Лекс, я с самолета и… Пусть будет смена.
- Ты? Ты собираешься бывать тут, у меня?
- Да. Что тебя не устраивает?
Он несколько обиженно смотрел на меня.
- Нет, устраивает все, просто… Я думала, ты побоишься, ну, быть узнанным, что ли.
- Плевать. Не вечно же прятаться?
Он полез в задний карман и вытащил из него спайку из серебристых квадратиков.
Ну вот, должно быть сейчас, самое время. Но… Черт! Как неловко-то. И как я скажу ему? Я даже с мамой не знала бы, как о таком поговорить, как сказать. Не смогла бы. А тут, он… Я нервно поерзала, опустила глаза, и тихо произнесла:
- Я была у врача.
- Да? – он небрежно кинул серебряную ленту на поверхность столика. – Ты заболела? Простыла?
- Нет, я… со мной все в порядке. Я была… у гинеколога.
Вот. Я и смогла.
- И? И что?
Он застыл. И побледнел.
- Знаешь, эти твои резинки, они не понадобятся больше.
Оглушающая тишина стояла, как мне показалось, целую вечность. И что с ним такое? Я несмело посмотрела на него. Зак тяжело и шумно вдохнул, застонал, сцепил пальцы рук на затылке и запрокинул голову:
- Твою ж мать! Как же быстро-то. И так не вовремя. Я думал, закончатся эти съемки, и мы укатим… Черт! Черт, черт, черт, черт!!!
Дальше последовало ругательство покрепче. И не одно, а целая цепочка. Те словечки, которые он кидал публике на шоу Джимма Фэллона не шли с этими ни в какое сравнение. Я и не ожидала от него такого. Что я сделала не так? Я что, должна была, все-таки, пойти к его врачу? Которого он найдет мне сам? Или Эшли?
Зак повернулся ко мне, перевел дыхание и стал успокаивать меня. Меня?
- Цыпленок! Ты... Ты только не паникуй, хорошо? Давай паниковать буду я.
- Паниковать? Да с какой стати?
- Вот и славно, – он опустился на колени перед кроватью и взял в ладони мои руки. – Вот и хорошо. И ничего не бойся. Да, слишком рано, но раз так получилось… Детка, мы справимся…
- Справимся с чем?
Я ничего не понимала. Абсолютно ничего. С чем он собирался справляться? Но Зак и не слушал меня, сидел, целовал мои запястья и бубнил себе под нос.
- Сколько у нас есть времени? И что я успею? Я буду нужен тебе, от каких-то проектов придется отказаться… С тобой все понятно, ты доучишься. Сколько длятся эти твои магистерские курсы? Год? Два? ничего, мы сможем… Справляются же другие? И мы сможем.
- Да с чем справляются, Зак? Ты о чем?
- Цыпленок, ты только… я буду рядом. Я помогу. Ты у меня сильная! Да, гордая, да, независимая, но теперь всё, уж точно всё. Мы вместе. Переедешь ко мне, однозначно. А если что, и няню возьмем. Да точно, так и сделаем. Дюжину. А понадобится, и две.