- Вот скажи мне, цыпленок, лыжи или сноуборд?
- Лыжи.
Я выпалила не задумываясь.
- Да ну, нет! Только не ты. Какие лыжи? Только сноуборд.
- Могу то же самое сказать и тебе – лыжи. И только лыжи.
- Но обещай, хотя бы, попробовать.
- Ну, - я закатила глаза и облизала ложку, которой черпала мороженое из креманки, - Обещаю. Только с лягушатника.
Я ела ванильное. Мое любимое, вкусное. А Зак уплетал шоколадное. Вот уж какое я терпеть не могла. Натуральный шоколад, да. Но, шоколадное мороженое? Извращение. Никогда не буду есть.
- Я ловлю тебя на слове. Но, к сожалению, не сейчас. Не сезон, - он вздохнул. – А когда сезон, у меня съемки. Но, знаешь, что я тут слышал?
- Не-а… И что?
- На западном склоне Альп к выходным пушками наметают снег. – Зак выпрямился и взял в ладонь мою руку, - Ты каталась когда-нибудь на надувной ватрушке? – я хмыкнула. – Ну, да, кого я спросил. Северный штат… Давай покатаемся, вдвоем?
- Давай. Когда?
- Завтра. А в понедельник рванем домой. – Он прислонил к щеке мою раскрытую ладонь, - Не хочется? – Я покачала головой. – Мне тоже. Но, надо.
Надо, но так не хочется…
И вечером ностальгия завладела не только мной, но и Заком.
Наш номер был весьма скромным, но невероятно уютным. Большая кровать, комод, шкаф для одежды, туалетный столик и письменный стол, тяжелый, с резными ножками. И покрыт зеленым сукном. Я помню, как Зак остановился около него, как только мы зашли в номер. Провел ладонью по поверхности и улыбнулся. Не знаю, о чем он думал, но этот его взгляд… Поспорить могу, что думал он о чем-то непристойном.
И вот он в душе. А я стою около этого стола, в коротенькой атласной ночной комбинации и улыбаюсь сама себе, своей смелости. Вода в душе смолкла. И я, не дав себе шанса передумать, уселась на край стола. Тряхнула головой, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам и упасть тяжелой массой на стол; откинулась назад, на согнутые в локтях руки и кокетливо согнула одну ногу в колене, вытянув кончики пальцев. И стала ждать Зака.
Вот дверь в спальню открылась. И он замер на пороге.
- Разве не об этом ты мечтал с той самой минуты, как увидел этот стол?
Я склонила голову набок и посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.
- Ох, детка. Предугадать тебя невозможно, – Зак пошел ко мне, застенчиво улыбаясь, и наклонился надо мной, опираясь на вытянутые руки. Голос его был тихим и вкрадчивым. Бархатным, как парижская ночь за окном. – Что мне предлагают отведать сегодня? Национальное блюдо?
Он едва касался губами моего колена и двигался вверх, по внутренней стороне бедра. Но кожа от его прикосновений горела.
- Почему, ах… национальное?
- Я пробовал мою Лекси под шоколадом, - он взял меня за талию и подвинул вверх по столу. – Под взбитыми сливками и спелой клубникой. – Теперь целовал шею и спускался к груди, и я выгибалась, навстречу к нему. – И даже с дыней. С мороженым. С лесными ягодами, что прекрасно помещались вот сюда, - он приподнял подол короткого платья и буравил языком пупок. И мелкие электрические разряды волной расходились по всему моему телу. – Но французы предпочитают натуральную еду, без наполнителей и вкусовых добавок. Поэтому, давай избавимся от обертки. – И моя комбинация летела на оттоманку у кровати. – Все настоящее, естественое и все моё…
Его губы смыкаются вокруг соска и тянут его в рот. А по другой груди кружит его большой палец. И все это делает мое дыхание судорожным, рваным, похожим на короткие всхлипы. И я подаюсь к нему навстречу, запуская пальчики в его густые волосы, и вижу его улыбку. Пьянящую, соблазняющую. Коварную… Как же хорошо он знает меня, мое тело. Знает, на какую кнопку и когда надо нажать, чтобы доставить мне еще большее удовольствие. Он берет в ладони мое лицо, пристально смотрит, устраивается удобнее и медленно, так томно, заполняет собой. И замирает.
Мои волосы свесились вниз, рассыпаясь темным водопадом до самого пола. Но ладонь его левой руки, на локоть которой он опирается, поддерживает мой затылок, а правая ритмично сжимает ягодицы, заставляя меня стремиться навстречу ему, полнее и глубже принимать его в себя. Я не знаю, что он делает со мной, не могу понять. Я вцепилась в его волосы на затылке, притягиваю его голову к себе и целую. Мои губы оставляют мелкие быстрые, похожие на касание крыльев бабочки, влажные следы на теле, везде, где я могу дотянуться. Плечо, шея, мочка уха. Я, как он ранее, беру в ладони его лицо и целую, целую каждый дюйм; прохожусь зубами по колючему подбородку. И Зак поднимает голову, открывая мне горло.