- Несса думает, что можно. Своего рода, психологический эксперимент. Александра, ты пойми, ничего серьезного у них там не будет. Ну, поговорят они. И все. Я верю Ванессе. Я её знаю. Она знаменита куда как больше, чем я. Но она со мной, уже столько времени. Она и Зака сумеет убедить, что ему будет лучше с тобой.
- Да причем тут это? – я была удивлена, ошарашена, сбита с толку. – Я знаю, что Зак не любит её, больше не любит. И что он не хочет быть с ней. Я о другом. Вы ставили на мне свои эксперименты; смотрели на мою реакцию, прекрасно зная, что я все скажу Заку, и… Мы ссорились! Зак испытал шок. Мы могли расстаться. И все это ради?.. Ради какой-то роли в каком-то дурацком кино?
- Ну…
- Ну? Я не понимаю, не понимаю этого.
- Александра, - Остин накрыл мои ладони своими руками, - Перестань, успокойся. Согласись, но так или иначе, но им надо было поговорить. Они не очень хорошо расстались.
Да, поговорить им надо, никто и не спорит. Но только о чем?..
И они говорили. Уже больше часа. А мы с Остином сидели в кофейне и пили уже вторую чашку кофе.
Если отбросить те обстоятельства, о которых он мне поведал совсем недавно, то он неплохой парень. Общительный, веселый. Он развлекал меня. Смешил. Рассказывал о своей работе в сериалах. Расспрашивал меня о моей учебе. Он старался меня отвлечь. И у него это почти получалось. Но время шло. Еще полчаса…
У меня было желание сорваться с места, кинуться туда, где они там сидели и все рассказать Заку. Что, если Ванесса придумает новый сценарий? Например, что и в самом деле хочет начать с ним все сначала? А он купится? И что потом? Она выставит его дураком? Рассмеется ему в лицо? Отомстит?
Но все может быть и по-другому. Вот я врываюсь в это кафе, лечу к ним, начинаю доказывать, обвинять. А он так снисходительно посмотрит на меня и попросит успокоиться и что? Пойти остыть? Оставить их в покое? И тогда полной дурой буду выглядеть я…
Не знаю, не знаю, что делать… Наверное, лучше просто дождаться…
Еще полчаса… Я закрыла глаза. От кофе меня сейчас стошнит. Видеть его больше не могу.
- С тобой все в порядке? – Остин участливо посмотрел на меня.
- Что? Да, только давай уйдем отсюда.
Мы вышли на улицу, перешли дорогу и сели на скамейку. И тут у меня зазвонил телефон. Это было таким облегчение, но, не долгим. Чего мне жать дальше?
- Лекси, - Лекси, я вздохнула, не «малыш», не «цыпленок». – А где вы есть?
- Мы? – я старалась придать голосу уверенность и беззаботность, - Помнишь небольшой ресторанчик на углу La Marmite? Мы в небольшом скверике, напротив…
- Ну, ждите, мы скоро будем.
Ждать. А что еще нам остается. Ждите, мы скоро будем… Что значит это «мы»?
- Ты в Париже впервые?
Остин старался быть вежливым и поддержать разговор.
- Да. Красивый город. И осень тут красивая, мягкая…
Болтать вот так, ни о чем. И делать вид, что ожидание совсем не томит тебя. Не тяготит.
Остин замолчал и смотрел куда-то за мое плечо. Тогда обернулась и я, зная, кого увижу. Зак и Ванесса неспешно шли к нам, о чем-то говорили, улыбались и смеялись. Как старые добрые друзья, да. Но не как влюбленные друг в друга парень и девушка. Когда он рядом со мной, он ведет себя по-другому. Ему все время надо знать, что я рядом. Он сам мне сказал. Поэтому, и держит меня за руку, или обнимает, положив руку на плечо; притягивает к себе, по-хозяйски положив ладонь мне на талию или на бедро. А тут… Может, так и есть.
Вот они подошли к нам. Ванесса осталась стоять чуть позади. А Зак подошел ко мне и протянул руку, широко улыбаясь.
- Малыш, я все. Прости, что задержался.
Я сидела и таращилась на него. Всё? Всё, это что?
- Всё?
- Всё! Теперь точно. Иди ко мне.
Уф! Господи боже! Я выдохнула. И казалось, всё напряжение испарилось с этим выдохом. И люди стали идти быстрее, и я снова услышала клаксоны машин, щебетание птиц, разговоры. Странно, почему еще полчаса назад я и не замечала всего этого? Мир, как будто выключил звук. И в ушах у меня звенела оглушающая тишина. Да и краски потухли… Это Зак знает, где спрятан тумблер регулировки громкости звука и яркости окружающего мира?
Я улыбнулась, взяла его протянутую руку и встала. А Зак приподнял бровь и, усмехнувшись, рассматривал меня. А потом прижал к себе и прошептал: