Но одну сумку я открыть отказалась.
- Ну и что там?
– Там? Ничего, ничего такого, куда тебе следует совать свой нос.
– Лекс, отрывай. Иначе, я сделаю это сам.
– Нет, там… там мое нижнее белье.
– И пижамы?
– Да!
– Детские пижамы?
– И что?
– И ничего. Они тебе не понадобятся. На кой черт тебе во что-то кутаться в моей кровати? Поверь, чем меньше на тебе там одежды, тем лучше.
И все. Можно ойкать, таращить на него глаза, но услышать, что он дает мне пару минут, пока посетит ванну, чтобы я сама перетряхнула сумку. И плевать ему, что ты стоишь с открытым ртом от этой его откровенности, и ноги твои настолько ватные, что ты готова упасть. Но там все это было так естественно. Обычный день, обычных парня и девушки.
Но по мере того, как мы приближались к аэропорту, ощущение, что рядом со мной простой парень, испарялось. Все началось у стойки регистрации. Служащий улыбнулся ему, сказал, что смотрел фильм с его участием и хохотал до слез. Попросил автограф для своей дочери-подростка. Зак расписался. Но он менялся на глазах. Снова натянутая улыбка, дежурные фразы. И все. Он уже не мой парень. Он голливудская знаменитость. Я стояла позади него и нервно кусала губу, делая вид, что мы и не знакомы с ним. Так, попутчики. Клерк проверил мои документы. И Зак широким жестом, не касаясь меня руками, показал, куда мне следует идти. И еще пошутил с этим мужиком: «Пропустим дам вперед!». И? И вот что? Двойная жизнь…
Черт! Как же все сложно. Чертовски сложно.
Я попыталась освободить свою руку из ладони Зака, но он лишь крепче сжал её.
- Лекси, в чем дело? – он наклонился ко мне.
- Да, так, ни в чем. – Я стала быстро искать тему для разговора. – Впервые в жизни лечу бизнес классом…
- Да? – и чего он недоверчиво изогнул бровь? – Ну, тогда, наслаждайся полетом.
Вот! Причина вторая: я не позволю ему платить за меня. Я ему никто. Ну, по крайней мере, пока, чтобы он тратил на меня свои деньги. Да, надо так и заявить ему: каких подарков. Ну, кроме цветов. Тот букет мне очень понравился…
- Лекс, – я услышала тяжелый вздох у самого уха. – Я говорил тебе, что врать ты не умеешь? Ну, не мне.
- Говорил. И что?
- Выкладывай, в чем дело?
Я вздохнула. Сказать? Да, пожалуй, надо. Если и строить с ним отношения, а попытаться я хочу, то надо их строить на доверии. А стало быть, надо научиться с ним говорить. Обо всем.
- Понимаешь, я не знаю, как мне следует себя вести.
- Что? – Зак усмехнулся. – А, разве, должны быть какие-то правила? Лекс, я…
- Нет, сначала ты послушай меня, пожалуйста. Ты держишь меня за руку, а я боюсь, что кто-то в это время уже настроил камеру в своем телефоне. И эти снимки, вдруг они навредят тебя? Твоей карьере. Мне кажется, что на нас устремлены взгляды всех пассажиров и бортпроводниц. Мне не по себе.
Расслабься, - он усмехнулся, - Уверяю тебя, больше половины из них даже не догадываются, кто я такой. Посмотри сама.
Я приподнялась и с любопытством стала озираться вокруг.
- А теперь скажи мне, кого ты видишь? Ну, каких пассажиров в салоне первого класса? Я помогу тебе: процентов восемьдесят бизнесмены и политики. Им нет до меня никакого дела. Процентов десять их жены и дети. Но, сегодня я детей не вижу. Вот их можно было бы опасаться. Кто остается?
- Мы с тобой. Ну, еще стюардессы…
- И они не в счет, по крайней мере, сейчас. Они дорожат своей работой, а правила делового этикета не позволяют им открыто заговорить со мной. Лекс, поверь, я летаю бизнес или первым классом, не потому, что это престижно, или я выпендриться хочу. Это удобно. И безопасно. Приходится раскошеливаться за то, чтобы побыть в людных местах самим собой. Когда первая волна популярности обрушилась на меня, мы с… - он запнулся, - я летал эконом классом. От расспросов, вспышек камер и автографов, я не мог расслабиться ни на минуту. И это очень напрягало, поверь. Так что, я прилично зарабатываю благодаря тому, что меня узнают и знают, но и прилично плачу за это. Первый класс в самолетах, люксовые номера в гостиницах, дом в тихом охраняемом районе за высоким забором. Это часть платы за то, чтобы быть самим собой, иметь линую жизнь. Это объяснение тебя успокоило?