Ростов. Хорошая работа. У меня появилась возможность уговорить родителей. Я мечтала услышать их согласие. И не мыслила иного счастья.
Оставшись наедине с мамой, я осмелилась начать разговор. Она ошарашенно перебила меня:
– Вот что происходит! Я голову ломаю, думаю врача звать, а ты за моей спиной романы крутишь?! Ты знаешь, что начнется, если папа узнает?
– Мам, я сказала тебе, чтобы ты с папой поговорила.
– И где работают его родители?
– Отца у него нет, а мама, как и ты, – дома.
– Ну понятно, ждет обеспечения сына. Нет, родная, забудь. Ты глупенькая пока, потом поймешь.
– Нет, мама! Все серьезно. Мы решили. Мы хотим пожениться.
– Ты сума сошла, да?! За кого ты замуж собралась? Где вы жить будете? – Вдруг мамины глаза догадливо блеснули. – Ну конечно!
Увидел богатенькую и ждет, что мы его обеспечивать начнем. Не нужна ты ему. Все, забудь, забудь. Не расстраивай больную маму.
Руки мои дрожали. Я не знала, что делать.
– Зато посмотри на Мурада – у него все есть, ему с нас тянуть нечего. Сразу видно, что ты понравилась. И сомневаться не стоит. А этот… повидала я таких, сама была такой же. То есть, такой же как ты. Влюбчивой была…
– Мама! – не оставляла попыток я. – Ты бы только его увидела! Сразу бы меня поняла.
Она раздраженно отвернулась.
– Пусть придет завтра, когда мы будем одни. Но, не дай Аллах…
Ренат обещал прийти в час. Волнуясь, не сомкнувши ночью глаз, я ждала его, бестолково блуждая по этажам. Мама хладнокровно рвала сорняки в саду и каждый раз, заметив меня в окне, громко спрашивала:
– Твой Рафаэль придет сегодня?
– Ренат, мама! – исправляла я. – Его зовут Ренат.
– Какая разница. Все-равно, имя не как у людей…
В зале, я приготовила стол к обеду. Положила все по-простому, даже тарелки взяла из разных сервизов, вспомнив, что у него дома посуда была разноцветной.
Парень пришел ровно в час. По-прежнему, нервничая, я открыла.
Было видно, что он подготовился: постригся, надел брюки и светлую рубашку навыпуск.
– Заправь, – заговорщицки шепнула я, – и воротник поправь.
Мама сидела в зале и надменно оглядела Рената с ног до головы.
– Здравствуйте, – поздоровался он, – как поживаете?
– Спасибо, пока нормально, – отозвалась она, сделав ударение на втором слове.
– Садись, – сгладила неловкость я. – Познакомьтесь, это моя мама – Гульнара, а это – Ренат. Мы учились в одной школе до девятого класса.
– Дай салат, – строго произнесла мама, словно и не слышав моих слов.
– Вот. Мы…
– Гульнара, – прервал меня парень. – Возможно вы думаете, что я человек не вашего… уровня, но я очень целеустремленный, амбициозный. Я готов к ответственности, я привык работать…
– Зумруд, подвинь соль.
– Вы зря меня недооцениваете.
Наступила минута молчания. Мама смотрела в тарелку, Ренат – на нее, а я – на них обоих.
– Я ничего и не говорю. Решающее слово не за мной. Зумруд у нас умница, красавица, только в людях не разбирается. В детстве, она подружилась с цыганенком, собирающим подаяние на дорогах и хотела привести его в дом. Чем-то вы напоминаете мне того мальчика. Тот тоже привык работать.
Я подавленно отпустила голову. Мне было стыдно за унижение, что он терпел из-за меня.
– Мама, можно поговорить с тобой наедине? На кухне.
Мы вышли.
– Зачем ты над ним издеваешься?! Он так старается, разве ты не видишь?
– Зюма, раскрой глаза! Вы разные люди! Правильно, он подметил – у нас другой уровень.
– Люди равны перед Аллахом!
– Ты хочешь всю жизнь мотаться по съемным квартирам и подрабатывать медсестрой в ближайшей поликлинике? Да ты за один поход в магазин тратишь больше его зарплаты!
Бледная и заплаканная, я вернулась за стол.
– Скоро Артур придет, – напомнила мама. – Я пойду наверх, а когда спущусь…
– Я уже ухожу, – торопливо бросил Ренат, вставая. – До свидания, Гульнара. Был рад познакомиться.
– До свидания. И давайте забудем это недоразумение.
Она ушла; не поднимая головы, я ковыряла вилкой в полупустой тарелке.
– Она… я ей не понравился?
– Нет, просто боится, что я сломаю свою жизнь.
– А ты тоже боишься?
Я взглянула на него и снова отвела глаза.
– Артур скоро придет на обед. Лучше иди.
Но он оказался упорнее меня.
– Лучше для кого? Научись быть честной. Хотя бы сама с собой.
От отчаяния, я не выдержала:
– Честной? Ты хочешь, чтобы я пошла против всех? Против мамы, отца, брата и всех-всех кого я знаю и люблю?
Впервые, я выдержала его взгляд.
– Извини, – сказал парень и ушел.