Тишина…
«А вдруг это вор? – неожиданно промелькнуло в моей голове.
– А я, кричу, как дура».
Я затаилась за одной из полок. Сердце испуганно забилось в груди.
Голос по-прежнему что-то говорил, то громче, то, наоборот, чуть слышно шептая. Выбрав самую увесистую книгу из имевшихся, я перехватила ее обеими руками, надеясь использовать хоть как какое-то оружие. Но вдруг голос стал совсем близко, словно у моего уха. Я резко обернулась, замахнувшись книгой. Никого.
– Ай! – воскликнул кто-то громко. – Не тряси так, – у меня аж голова закружилась!
– Кто это сказал?! – в растерянности воскликнула я.
Стало вновь тихо, но ненадолго.
– Да не вертись ты так! И живо верни меня на место!
Я медленно опустила глаза:
– Это ты сказала?..
Книга молчала.
«Что за бред, неужели я схожу с ума?» – подумалось мне.
– Да, это я! – гордо заявил учебник из моих рук.
– Т-ты умеешь говорить?
– Конечно, умею! Ведь во мне слов в сто раз больше, чем в твоей пустой голове!
Не зная, что сказать, я в изумлении замолкла. В библиотеке возобновилась пронизывающая тишина.
– И другие книги говорят?
– Говорят, – ворчливо согласилась она, – но многие из них не знают и половины того, чего знаю я.
Мне стало смешно – настолько ее речь была важной для простого учебника.
– Вижу, ты умная.
– Да, ты права. Но из твоих уст это не комплимент. Другое дело, если бы это сказало полное собрание физических законов.
– А здесь такое имеется?
– Имеется, в самом дальнем шкафу. Но оно не любит говорить. И верни, наконец, меня на полку!
Я так и сделала.
– Ой! – опомнилась я. – За окном совсем темно, надо бы включить свет.
– Только не свет! – воскликнул другой голос, более тонкий. – Он и так надоел за целый день.
– А это кто сказал?
– Я – сборник произведений Куприна, – ответил он. – Надеюсь, ты знаешь такого?
Я смущенно замялась.
– Да-а, его стоит почитать, – сказала очередная книга с соседней полки, – а Тургенева читала?
– Читала, – неуверенно подтвердила я.
– А что именно?
– «Асю».
– Ммм… и как тебе? – все не унималась она.
Я рассеянно пожала плечами:
– Нормально.
Мой ответ вызвал не малое разочарование.
– И это все, что ты можешь сказать, прочитав такое чудесное произведение?!
Я хотела возразить, что ничего чудесного не заметила, но постеснялась: еще примут за какого-нибудь неуча.
– Ну… мне понравилась главная героиня.
– И чем же она тебе понравилась?
Я уже и не помнила – чем. Да и понравилась ли? Желая только одного: конца этого пытливого допроса, робко выдавила:
– Характером.
– Да, Ася была забавной девочкой, веселой, а внешне даже похожей на тебя.
– Правда? – заинтересовалась я.
– Ага, такая же смугленькая, темноволосая, и если, – книга хихикнула, – у тебя бы была этакая причудливая шляпка, то роль главой героини в постановке бы была обеспечена.
Мне так и представилась эта девушка, звонко смеющаяся под плотным навесом виноградных лоз, небрежно поправляющая край темно-синей шелковой шляпки и пускающаяся в бег по едва вытоптанной тропинке.
– А их первая встреча: вроде бы неприметная, но, тем не менее, включающая бесчисленное количество деталь, не видимых на первый взгляд, – она больше ничего не спрашивала, словно догадавшись, что смысл мне не знаком, и лишь рассказывала дальше. И в ее описании это был не скучный тургеневский роман, на чтение которого мне было даже жаль потраченного времени. Не было занудный описаний погоды, а лишь шелест блуждающего в роще ветра, блики ясных, пока еще робких лучей солнца, речные переливы, ночная прохлада сопровождающаяся трелью кузнечиков. Исчезли наигранные диалоги, теперь вместо них – фразы и разговоры таких же людей, о таких же проблемах, которые не притворялись, а жили своей маленькой жизнью, умещающуюся в нескольких десятков страниц.
Вот юная Ася по-настоящему влюбляется, и казалось бы ее чувства взаимны…
Я удобно устроилась на стоящем поблизости стуле, и все нетерпеливо подгоняла размеренную книжную речь:
– И что? Неужели? И как же? А он?
И остальные учебники слушали, только в отличие от меня – спокойно, но так же восхищенно. Видимо их радовал неожиданный интерес с моей стороны.
– И он позволил ей уехать?! – не могла поверить я. – Почему не остановил поезд? Не продолжил поиски? Просто так смирился с ее исчезновением?!
Она рассудительно вздохнула.
– Значит, такова была их судьба, – и внезапно хрипло раскашлялась. – Проклятая пыль!
Я с чувством смахнула серый слой с тряпочной обложки и, поднеся к самому носу (чтоб разглядеть в плохом освещении) прочитала почти стершуюся надпись: «Отзывы критиков о произведениях «золотого века». Вдруг соседняя книга пискляво чихнула, и возмущенно насупилась: