В комплект с письмом входили: три банки с варением, две с солениями (кстати, я сейчас на них сижу) и целый мешок каких-то сушеных трав (по крайней мере, Сивке они очень понравились).
Оставалось надеется, что Марро именно такая, какой ее описал Манди. Подложив под голову узелок с одеждой, я растянулась на телеге, закрыла глаза и сама не заметила, как уснула.
Я проснулась от сильного толчка. Нас трясло. Видимо, отец выехал на каменистую дорогу. Я перевернулась на другой бок и тут же получила чем-то тяжелым по голове. Потирая ушибленный лоб, я приподнялась на локте. По телеге туда сюда катались банки. Я взглянула на небо. Солнце светило все так же ярко, как и до моего сна – значит, проспала я недолго.
– Пап, мы проехали поворот? – было моим первым вопросом.
– Ты уже проснулась? – обернулся отец, устало почесывая виски, некогда смолисто-черные, но а теперь с редкой проседью седины. – Да, поворот мы проехали. И если ты посмотришь вон туда, – он указал прямо, – увидишь то, зачем мы уже четвертый день в пути.
Я всмотрелась вдаль. Действительно, впереди вырисовывались очертания крошечных домиков. Подумать только, в одном из них будем жить мы.
– Только есть одна проблема.
– Какая? – опешила я.
– Эта дорога очень плохая, не думаю, что наша телега выдержит.
Но, несмотря на наши опасения, телега выдержала и, с подобающим ей скрипом, въехала в деревню.
Поглазеть на нас вышли все жители. Среди них оказался и Манди. Я его сразу узнала по ярко-рыжему оттенку волос. Завидев нас, он тут же вышел из толпы и направился в нашу сторону.
– В ладим! Дружище! Сколько лет!
Папа спрыгнул с телеги, и они обменялись рукопожатиями. Манди очень сильно изменился с нашей последней встречи. Он вроде бы пополнен и отрастил себе небольшую бородку.
Я быстро слезла с телеги.
– Здравствуйте.
– Здравствуй… э…
– Диана, – подсказала я.
– Ах да, Диана! Прекрасное имя, – он крепко пожал мою руку.
– Когда я видел тебя в последний раз, тебе не было и пяти лет. Конечно же, ты меня не помнишь.
– Помню, – разочаровала его я.
– Мили! – к Манди подбежала рыжая девчонка лет восьми. – Проводи гостей домой, а я пока распоряжусь, что бы лошадь распрягли и отвели в конюшню.
Взяв с телеги узелок, с самыми необходимыми вещами мы пошли за девочкой, резво идущей впереди. Я с интересом озиралась по сторонам. Деревня и вправду оказалась довольно-таки маленькой, но спокойной и тихой. С обеих сторон дороги стояли небольшие домики, окруженные садами и огородами, а позади них виднелось зеленное поле с прорезью желтых одуванчиков.
Вскоре мы вышли на перекресток дорог. Девочка, не раздумывая, завернула вправо и, войдя во двор первой же избы, вбежала по ступенькам на крыльцо и заколотила маленькими кулачками в дверь, которая тут же открылась. На пороге стояла женщина невысокого роста, пухлая и румяная. Она явно была не в настроении, так как с ходу начала бранить девчонку за то, что та с утра не помогла ей по хозяйству. Но, заметив нас, тут же отложила воспитание на потом.
– Вы приехали! – Она быстро спустилась по ступенькам крыльца и поочередно нас обняла. – Заходите в дом, вы наверняка устали с дороги.
Изнутри изба оказалась теплой и очень уютной. За столом на лавке сидело четверо детей, за обе щеки уплетающие кашу. Как только мы вошли Анатья, тут же выпроводила их во двор, и те быстро выбежали, захлопнув дверь и оставив дома самого маленького. Малышу не было и трех лет, он несколько раз подтолкнул дверь, но она, естественно, не поддалась. Ребенок захлопал глазами, готовясь заплакать, но в последний момент передумал и решил попросить помощи у мамы, то и дело дергая ее за подол платья. Но Анатья с таким усердием гремела посудой, что просто его не замечала.
– Не стойте, садитесь. Будьте как дома…
Тем временем Анатья положила на стол два горшочка с едой и исчезла в одной из комнат. Малыш вздохнул и поплелся за ней.
Я присела на стул и отодвинула крышку с ближайшего горшочка. Оттуда поднялся пар, взлетел к моему лицу, и растаял, оставив в напоминании о себе лишь приятный аромат.
Я откинулась на спинку стула и только теперь осмотрела комнату. Она была довольно-таки большого размера. Справа от входа, занимая чуть меньше половины всего пространства, стояла печь и несколько шкафов, а также вырезанные в стене полки; слева – стол, напротив которого находились две двери, наверняка ведущие в спальни.
Послышались шаги на крыльце, потом дверь отворилась и, вся пыхтя от напряжения, вошла Мили с ведром воды. Расплескав добрую половину, она поставила его у печи и принялась выгребать из нее золу.