И тогда я побежала. Прямо на камни, судорожно цепляясь за чуть приметные впадины и уступы. Хорошо еще, что надеты на мне были брюки, хотя это все равно не помогло. Стоило мне совсем мельком глянуть вниз и ноги, уже меня не слушая, сами заковыляли обратно. И вот я опять стою на берегу, в полной растерянности. Осенний ветерок, вдоволь растрепав мои волосы, снова перешел на листья осины. Как и прежде, они затрепетали, будто смеясь надо мной или… привлекая внимание.
«Анида».
Ведь ты была здесь и все-таки как-то ушла. Но как? Подскажи мне.
Ответ – тишина…
Я в который раз вздохнула. А ведь сейчас, в другой деревне, на ярмарке отец, и он совсем не подозревает, что его дочь в дурацком подвале провалилась в дурацкую пещеру, оттуда вышла на дурацкий берег и ищет выход из этой дурацкой истории, которая уже обречена на дурацкий конец. И самое обидное то, что главной героиней этого дурацкого каламбура являюсь именно я. И угораздило же меня бить по полке! Ну, ладно еще по полке (была зла на Ядвигу: подумаешь, яблоко взять нельзя, вот вернусь и сорву все ее яблоки… вмести с деревом) ну зачем я ударила по этой стене? Ладно, понимаю: было темно. Но почему промахнулось именно правее, а не левее?! Хотя, может, у них весь дом потайными ходами утыкан. И не только дом. И тут меня осенило! А что если и здесь есть потайной ход?
Немного оживившись, я огляделась, но стрелок с надписями «Вот он!» нигде не обнаружила. Чуть приуныв, я подошла к скале. Пощупала, потыкала, попрыгала… и вот, когда мне осталось только обреченно биться об нее головой, я почувствовала какое-то движение у себя за спиной. Я настороженно обернулась. Ах, каким же было мое удивление, когда я обнаружила, что уже не нахожусь на берегу в одиночестве. И, что спасителем моим станет никто иной, как Чиж. Дружелюбный пес Манди. Собака – друг человека. Теперь я всегда буду это помнить.
И кто говорил, что собака – друг человека? Друзья хотя бы должны понимать друг друга, не говоря уж об остальном. А я уже битые полчаса пыталась объяснить псу, что от него требуется просто показать мне, как он сюда пришел, а вовсе не скакать, высунув язык, так и норовя лизнуть ладонь. Наконец пес успокоился и в припрыжку направился к реке. В сердце затрепетала надежда: а вдруг он вправду выведет меня? Но не успела я и подумать об этом, как он потрусил обратно, держа в зубах ветку. Похоже, собака никуда не спешила, считая, что и я безумно хочу с ней играть.
– Ты, тупая псина! – рявкнула я. – Я устала и безумно хочу домой. И требую от тебя просто показать, как ты сюда пришел. Неужели это так сложно?!
Ветка упала из разжатой пасти. Опустив черно-белую морду и хвост, он поплелся к пещере. Ну, конечно, мы еще и обижаться умеем.
Я села на траву, спрятав лицо в ладонях. Торчать мне здесь всю оставшуюся жизнь… Стоп! Так не пойдет! Надо как-то поднять свой внутренний дух. А для этого у меня есть проверенное средство. Когда на душе совсем уж паршиво, я думаю о том, что кому-то еще хуже. Вот, например… э-э-э… ыыыыы…
А между тем Чиж, спокойно дошел до пещеры и заковырял мордой у стены, которая в тот же момент бесшумно отъехала вверх. Пес прошел через образовавшийся лаз, а стена вернулась на прежнее место.
Овладев отвисшей челюстью, я подошла к тому месту, где секундой назад что-то вынюхивал Чиж. Наклонилась и обнаружила щель. Просунула в нее руку и в тот же миг стена отъехала. Я замерла в нерешительности, всматриваясь в открытые взору поля и дома деревни. Но тут видимость исчезла, потому что менее терпеливая стена ушла на место, и второй раз я уже не медлила.
Глава 5
За час моего отсутствия, деревня совсем не изменилась. Все так же пусты улицы, прохладен ветер, мелодичен птичий говор, а у меня такое ощущение, будто весь мир перевернулся. И никто даже не подозревает, что со мной произошло.
До деревни я бежала во всю прыть, и потому пить хотелось нещадно. Шмыгнув под прикрытие деревянной колодезной хатки, недавно крашенной, но уже успевшей облупиться, я черпанула полное ведро. Напилась вдоволь, вымыла руки, лицо, да там и села, облокотившись на каменный сруб.
Идти домой крайне не хотелось, а сидеть на сырой траве до возвращения отца было бы до смешного глупо. Обиднее всего, что селяне уехали именно сегодня, хотя ярмарка, обычно, длилась не меньше недели. Так что поговорить можно было только с Ядвигой, но я бы скорей согласилась провалиться в пещеру еще раз, нежели рассказать об этом ей.