Тенью проскользнув в комнату, я влезла под одеяло, подтянув под себя озябшие ноги. Полежала, поразмышляла. Почему-то в голову приходили лишь те мысли, от которых появлялись шаги во дворе, шепот в сенях, да скрипы на чердаке. Наверно, эта ночь закончилась бы для меня, по меньшей мере, хроническим заиканием, если б я наконец-таки не уснула. И не проснулась с насморком, охрипшим горлом и температурой. Так что предстоящая неделя прошла для меня почти незаметно.
Глава 8
Прошла неделя. Болезнь совсем меня замучила. Первые дни голова болела так, что я даже не могла поднять ее с подушки. В комплекте опухли гланды, от частых чиханий раскраснелся нос, глаза припухли до такого состояния, что голубыми в них остались лишь круги. Но зато я временно освобождалась от домашней работы и это все компенсировало.
Проходили дни, болезнь отступала, и вот, наконец, я вышла из дома. Погода стояла не из лучших, что сразу отбило весь настрой погулять. В лицо дул холодный ветер, моросило, а двор утопал в грязи.
Папа как всегда работал в мастерской, и заметив меня вышел на встречу.
– Не рано ли ты встала? – касаясь моего лба, встревожился отец. – Может, еще полежишь?
– Нет-нет. Я хорошо себя чувствую, – преувеличенно бодро возразила я.
– Точно?
Вот такой у меня отец: добрый, заботливый, внимательный…
– Ну раз так приберись в доме, ладно?
Вот тебе и забота. Конечно, сразу сдаваться я не стала – притворно покашляла, почихала, но особого результата это не дало. Разве что папа предложил поесть козьего жира.
– Н-нет, – поспешно отказалась я, – лучше в дом вернусь, а-то полы совсем уж запылились…
Близился праздник, в деревне царило оживление, а ближе к обеду пришли Сима и Лили (обладательница кроликов), таща за собой целый ворох цветной бумаги, искусственных цветов, лент и еще многих других украшений.
– Нам поручили украсить часовню, – начала Лили, – придешь с нами?
– Ну, не знаю, – замялась я, – мне еще пол осталось домести. Может, я позже приду?
– Не надо позже, – возразила Сима, выхватывая у меня из рук метлу, – ты иди, собирайся, а мы все сделаем.
Особо не возражая я удалилась в свою комнату. Оделась потеплей, а волосы собрала в пучок. Затем совершила набег на папину комнату: вынесла банку обувного клея и несколько ножниц. Улик вроде бы не оставила – папа и не заметит. Ну, а если и заметит, я ж не ради прихоти взяла, а ради общественности. Ведь не каждый день Праздник Рубина отмечают! Кстати, а как они его празднуют, если камня у них нет? Что, так и сидят всем скопом, глядя в потолок и вспоминая давешние деньки, когда там что-то висело и приносило удачу? Надо обязательно спросить у Симы.
Вернувшись, я застала девушек за весьма благоприятным, для меня, занятием: Лили вытирала и раскладывала по полкам вымытые глиняные горшки, Сима старательно мела всю собранную грязь за печь, но, увидев меня, тут же сделала вид, что наоборот выгребает ее оттуда. Я даже чуть не прослезилась от умиления.
Теперь мне оставалось «всего лишь» спросить разрешение у отца. Обогнув дом, я вошла в папину мастерскую. Помещение, казалось, пропиталось запахом кожи и клея, а свежий, холодный воздух со двора сюда и вовсе не проникал. Многочисленные полки были усеяны обувью, в углу еще гора недоконченной. Именно за этим завалом я и отыскала отца.
– Пап, я убралась в доме, подмела пол, вытерла пыль, суп приготовила с овощами, как ты любишь, подмела пол…
– Так, что ты хочешь? – Наконец спросил отец, заметив, что моя логическая цепочка пошла по второму кругу.
– Можно я с Симой и Лили пойду украшать часовню?
– Нет, – отрезал он, снова сосредоточившись на работе.
– Ну, пожалуйста, – заканючила я.
– Нет. – Эх, папа, папа, с каждым годом ты становишься все более предсказуемым.
– А хочешь, я тебе помогу? – предложила я, собирая со стола и пола гвозди, ножницы и кривые отрезки кожи.
– Не стоит, – начал было отец, но замолк. Задетые мною, аккуратно промазанные клеем подошвы шмякнулись на пол. Опустившись на четверинки, я честно попыталась их отодрать, но не тут-то было! Похоже, прилипли они намертво.
– Так, иди, куда хочешь, только выйди отсюда! – взревел отец, выпихивая меня из мастерской. Я так растерялась, что даже забыла его поблагодарить…
Снаружи часовня выглядела… ну, скажем, не очень хорошо. Изнутри еще хуже. Деревянные стены были покрыты множеством щелей и дыр. Потолок составлял собой кучу криво прибитых досок. Окна старые, без ставен. В углу стол на трех ножках и несколько грубо сколоченных скамей. Кроме того, в помещении явно не хватало освещения. Сквозь щели тускло пробивался свет пасмурного дня. Ни свеч, ни ламп, а лишь слабое свечение в центре потолка, словно догорающий уголек.