И вышла с еще худшим настроением и полным флаконом этой гадости.
– Значит так, – наставляла меня Сима, – двадцать, а в твоем случае можно и тридцать капель во время еды. Отец твой выспится, мы двор вскопаем, найдем Рубин и все. Все счастливы, – и тут она поймала мой угрюмый взгляд, – да ладно, не переживай ты так. И вообще это ж ты идею подкинула.
– И уже об этом жалею, – вздохнула я.
И вправду, когда я говорила, что хочу дать папе настойку, внутренне я в это не верила. Просто не представляла, что смогу сделать такое. А на словах ведь все легко… Но теперь, когда держу этот флакон и слышу нотации Симы, зная, что мне предстоит сделать через несколько часов, ощущаю себя полным ничтожеством. И в то же время знаю, что если упущу шанс вернуть Рубин, то буду до конца жизни мучиться угрызениями совести. А она у меня, к сожалению, имелась.
– Ну почему я не родилась кроликом во дворе у Лили? – захныкала я. – Ну почему жизнь так несправедлива?
– Спроси у кроликов, – предложила девушка, разглядывая все три настойки на наличие различий, – они как раз будут коронным блюдом на праздничном столе.
– Я знаю, что мне нужно, – пропустив мимо ушей слова Симы, с лицом прорицательницы воскликнула я, – мне нужно вот это!
И выхватив флакон, я начала судорожно выковыривать пробку. Сима вцепилась в меня, словно львица.
– Диана, отдай! Ты не тот флакон взяла!
– Девочки, что вы делаете? – застал нас врасплох голос Лили.
Мы тут же отцепились друг от друга. Лили нагнулась и подняла вывалившийся из моих рук злополучный флакон.
– Настойка от склероза, – удивленно зачитала она и уставилась на нас.
Ну что тут объяснять?
Глава 9
Дело было поздним вечером. Мы с отцом сидели за столом и оба с лицами крайней задумчивости, размешивали суп в тарелке. Не знаю, о чем думал в тот момент папа, но самое главное – он и не догадывался, о чем думала я. Взглянув в окно, я в сотый раз убедилась, что спрятанных в кустах лопат не видно, а дверь калитки слегла приоткрыта.
Воспользовавшись нашим временным умопомрачением, летающая под потолком муха спикировала прямо в тарелку с хлебом. Привычным жестом я смахнула насекомое, но не тут-то было! Облетев тарелку несколько раз, она снова уселась на хлеб. Я нахмурилась, муха же решив, что есть и смотреть на отреченное лицо папы приятнее, повернулась к отцу передом, следовательно, ко мне задом. Временно забыв о лопатах и калитке, я сконцентрировала все внимание на щелчке, который отправил слишком увлекшуюся муху в дальнее путешествие по комнате. Возмущенно жужжа, она на какое-то время пропала из виду. Лишь на какое-то. Затем появилась снова и не одна, а с подружкой. Обе спокойненько уселись на тарелку, продолжая пиршество. Нервно смахивать их было бесполезно. Идти за мухобойкой – лень. Похоже, мухи это тоже понимали и теперь злорадствовали над моей беспомощностью.
«Эх, усыпить бы сейчас этих мух, – замечталась я. – Вот так щелкнуть пальцами и все. Хорошо было б…»
И тут я вспомнила то, отчего напрочь забыла и о мухах, и вообще о всяких насекомых.
Снотворное! Как я могла забыть его добавить?!
Судорожно сжав ложку и попытавшись погасить беспокойно, я уставилась на отца. Сменив задумчивое выражение мечтательным, он принялся не спеша пить суп, даже не догадываясь о том, что с каждой выпитой ложкой снижает мои шансы что-нибудь исправить. Собравшись с мыслями, я завертела головой, пытаясь отыскать наименее вызывающий подозрений повод оторвать отца от тарелки.
– Пап, я кажется себя нехорошо чувствую, голова болит и знобит, – притворно закатила глаза я, – ты не мог бы принести мой шерстяной свитер из спальни? Если, конечно, тебе не трудно… кхе-кхе…
Ага, щас.
– Говорил же тебе, что рано ты вышла, – упрекнул отец, – и вот наверняка снова температура поднялась, а ты знаешь, что при ней укутываться нельзя ни в коем случае. Давай пей суп, пока не остыл, а спать будешь на печи.
Я чуть не завыла от досады. Ненавижу спать на печи, особенно когда прекрасно себя чувствую! Но сдаваться я не собиралась.
– Пап, ты мастерскую закрыл?
– Закрыл.
– И ключ вытащил?
– Вытащил.
– А… – я задумалась, не зная, что еще сказать, – а замок на новый поменял?
– Э-э-э… нет. Но ничего, завтра поменяю.
– Нет! Надо сейчас. Оставлять старый замок очень не безопасно. Тем более на ночь.
– Диана, суп остывает.
– Так ты идешь менять замок?
– Я же сказал – завтра, – начал терять терпение отец.
– Но там же много… ценных вещей, – начала говорить полную ерунду я.
– Не думаю, что кого-нибудь привлекут ржавые ножницы, да банки клея.
– А как же десятки пар обуви?