– Диана, знаешь, что в этой истории остается для меня неясным? – спросила девушка и сама же ответила: – я никак не могу понять, откуда Манди узнал, что подсказка в гитаре ложная? Он, что сам ее туда подкинул?
И, правда, но почему мне раньше это в голову не пришло?
– Может, ему Милахель сказал? – не особо уверенно предложила я.
– А зачем Милахелю говорить это, если он сам прятал камень от Манди. И вообще, не думаю, что они разговаривали после случившегося. Все же Милахель его предал. Хотя… Манди ведь знал про потайной ход и про ту «полнолунную звезду», что ему стоило узнать и про эту подсказку?
– В любом случае, думаю, следует отложить этот разговор. И какая разница, как узнал Манди про записку, главное, что он знал.
Между тем деревенские избы остались позади, так как мы вышли на небольшую сосновую рощу. Поросшие кустарники то и дело цеплялись за одежду, но, к счастью, чем дальше мы отходили, тем меньше их становилось. Как я заметила Сима, все настойчивее, отвадила маршрут западнее, то есть к часовне, и когда мы вышли из рощи, я остановилась.
– А не через часовню ли ты идешь?
– Э-э-э, но ведь возле нее и есть заросшие высокой травой…
– Хочешь увидеть отца Айгора? – раскусила подругу я.
– Да нет… Не то, чтобы…
– И я хочу, – виновато призналась я, делая вид, что не замечаю, как сначала удивленно, а затем понятливо вздохнула подруга, – а не страшно?
– Страшно? Думаю это самое последнее чувство, которое я сейчас испытываю. Нет, мне не страшно… только обидно и противно.
Совсем раскиснув и ничего не говоря, она, уже не скрывая, направилась прямо к часовне, раздраженно смахивая запутавшийся в волосах листик. Пригладив запутанный русый колпан на голове, еще недавно представляющий собой наспех сплетенную косу, я спрятала озябшие пальцы в карманах и поплелась за подругой.
То ли мелкий дождик усилился, то ли сказался встречный ветер, но идти стало совсем уж холодно и неуютно. А может, просто изнутри мучил вопрос: зачем я вообще иду туда?
Но я все же шла, и вот мы вышли к часовни. Старое, ветхое здание, напоминало широкую оборонную башню в древних обедневших городах, на снос которого жаль тратить время и средства, а оставить – тоже самое, что охранять сад от воришек пугалом. Конечно, с воронами это может и пройти, но с остальными…
– Тихо тут как-то, – задумчиво протянула девушка.
– А когда было шумно и весело?
Несмотря на отсутствие ставен, в помещении было мрачно.
– Как думаешь, отец Айгор внутри? – вполголоса спросила я.
Девушка лишь пожала плечами, сосредоточенно всматриваясь себе под ноги.
– Подержи-ка, – Сима передала мне лопату в комплекте с рукавицей.
– Ты что, ею в земле копалась? – возмутилась я, все же одевая. Хорошо хоть изнутри оказалась согретой.
– Какая была, – фыркнула подруга, наклоняясь и вытягивая из-под листьев что-то яркое и длинное.
– Лента! – невесть чему обрадовалась я.
– Угу, мы наверное ее обронили по дороге, когда шли украшать часовню. Смотри, – она завязала ленту на конец косы в пышный бант, – ну, мне идет?
– Идет-идет, – усмехнулась я, отбрасывая лопату, – дай-ка.
Но девушка вцепилась в находку двумя руками:
– Ну уж нет, я первая ее нашла!
– Вообще-то, это я ее обронила, так, что она моя!
И вот мы обе, как кладоискатели, нашедшие первую монету, схватили ленту с двух сторон и принялись перетягивать каждый в свою сторону.
– Что упало, то про…
– Отдай, я хочу просто посмотреть!
И вот после очередного дерганья лента с треском разорвалась, и каждая осталась с коротким обрывком в руке.
– Вот и все, – вздохнула я, рассматривая свой кусок. Не самая длинная часть – даже для запястья коротка, – Хочешь, возьми мою.
И я протянула свой обрывок. Девушка критически его осмотрела, но все же, не возражая, приняла, взамен протянув мне свой.
– Подумать только, мы чуть не подрались из-за какого-то шнурка, – потрясенно и одновременно виновато проговорила она.
– И не говори, – я нагнулась и, опустив свою ленту на землю, присыпала его листьями, – пусть это будет нашим секретом.
– Еще одним? – задорно прищурилась подруга, следуя моему примеру.