Я отбросил газету в сторону.
– Послушайте, Саймонс, я приехал черт знает откуда не для того, чтобы читать газеты. Меня интересуют факты, а не эта чепуха.
Он пожал плечами. Я вспомнил слова портье и не стал препираться, а достал из кармана двадцатку и бросил ее на стол.
– Вы должны отработать эти деньги. Если ваша информация будет достаточно интересной, вы получите еще.
Деньги на него, как, впрочем, на многих, подействовали магически. Мне это было непонятно. Наверное, потому, что я был не в себе.
– Что вы хотите узнать? Я ничего не могу добавить к написанному.
– Но я в это мало верю. Вы ведь дежурили в ночь убийства и видели больше, чем полиция и репортеры, которые прибыли сюда позже.
– Мне знакомо ваше лицо, – сказал он, щуря заплывшие от пьянства глаза. – Где-то я вас видел. Вы бывали здесь раньше?
– Не отвлекайтесь, Саймонс. Кто приходил к Джис Корбет в день убийства?
– Ее муж и подруга. Не помню, как ее зовут. Я понял, что время без толку трачу я, а не он.
Пришлось положить на стол еще одну купюру того же достоинства.
– Ну, вспомнили? И с подробностями, пожалуйста.
– Кажется, ее зовут Флой Верон. Она была у Джис Корбет с девяти вечера до одиннадцати. Не успела уйти, как пришел муж. Он пробыл у нее не больше двадцати минут, потом выскочил пулей и уехал.
– Эта самая Флой часто заходила сюда?
– Они были подругами, вместе ходили в бассейн и на вечеринки, ну, и всякое такое…
– Кроме мужа, кто-нибудь из мужчин посещал Джесику?
– Нет.
– А вы уверены, что приходил именно ее муж?
– На следующее утро после убийства его вызывал сюда лейтенант Атвуд. Тот явился на допрос как ни в чем не бывало. Будто вообще впервые попал в отель. Короче говоря, разыгрывал из себя дурачка.
– Покажите мне номер, где она жила.
– Вообще-то у меня дела…
– Дела подождут. Приучайтесь отрабатывать деньги. Идем.
Он нехотя встал, неясно зачем надел шляпу и направился к двери. Мы поднялись на лифте. Он проводил меня по коридору и указал на дверь с номером 417…
– Вы можете открыть эту дверь?
– Могу. Но делать этого не буду. За вторжение в гостиничный номер без всяких на то оснований меня вышвырнут с работы.
Я постучал в дверь. Никто не ответил. Дернув за ручку, я убедился, что номер заперт.
– О'кей. Пойдем дальше.
Очевидно, деньги жгли Саймонсу карманы, и ему не терпелось поменять купюры на виски. В конце коридора находилась лестница и грузовой лифт.
– Куда ведет эта лестница?
– В подсобные помещения. Кухня, прачечная, короче говоря, – черный ход. Ею пользуются только в служебных целях.
– Этим путем тоже можно выйти на улицу?
– Да. Но придется пройти через кухню, а тим работает много народу. Кстати, полиция их допрашивала. Никто в тот день из посторонних через кухню не проходил.
– Я сомневаюсь, что в двенадцать ночи на кухне кто-то был. Ну ладно, вы утомились, я вижу. И последний вопрос, но он требует четкого и откровенного ответа.
Я достал из кармана бумажку в пятьдесят долларов и зажал между пальцами.
Мой собеседник сглотнул слюну, брови его поползли вверх, и он стал похож на рысь, готовящуюся к прыжку.
– Спрашивайте.
– Кто, по-вашему, убил Джис Корбет? Наступила пауза, но она длилась недолго.
– Не знаю. Но не муж, во всяком случае. Прийти в отель, чтобы тебя все видели, шлепнуть жену и уйти через центральный вход может только полоумный, а я еще не встречал полоумных миллионеров. Убийца – кто-то другой.
– Вы высказали это предположение полиции?
– Что я, сумасшедший? Если бы они приняли мою версию, меня вышвырнули бы на улицу за то, что я проморгал убийцу. Так что я подбросил им муженька, которого видел. За него я спокоен. С его деньжищами из любого болота можно сухим выйти.
– Может быть, недалеко от окон этого номера проходит пожарная лестница?
– Понимаю. Нет, окнами воспользоваться невозможно. К тому же они выходят на оживленную улицу.
– О'кей. Вы мне еще понадобитесь, Саймонс. К тому времени, может быть, вы будете рады нашей встрече.