Как выяснилось позже, Билли посмела отказать клиенту. Крупной шишке из черных, Биг Блю Рэйньеру. Человеку со связями, работавшему на Боба Хьюлетта, фактического хозяина Гарлема.
Флоренс была вне себя.
- Эти парни с полицией на "ты", - кипятилась она. - Тебе пора бы уже понимать, кому можно говорить "нет", а кому нельзя.
На лице Билли отсутствовал и намек на раскаяние.
Утром следующего дня девушки сидели в кухне и завтракали, как вдруг неожиданно в квартиру ворвались полицейские, арестовав сразу всех. В тюрьму их привезли в грязном полицейском фургоне.
Через несколько часов Флоренс Уильяме и двух белых девушек освободили. Билли и Кэрри остались в камере. Имена их записали в толстую книгу, после чего предъявили обвинение в проституции. Им пришлось провести в тюрьме отвратительную ночь, и только утром следующего дня их отправили в суд.
Увидев, кто сидит в кресле председателя суда, Билли застонала.
- Влипли, - проговорила она окаменевшей от ужаса Кэрри. - Видишь вон ту старую суку? Это судья Джин Норрис - она будет погаже, чем целая кастрюля дерьма!
Кэрри показалось, что Билли отделалась довольно легко. Ее мать, пришедшая в зал, поклялась, что Билли действительно восемнадцать. Затем судья, дотошно изучив какой-то листок бумаги, назвала его справкой о состоянии здоровья и объявила Билли больной. Кончилось все тем, что ее направили в городскую клинику в Бруклине.
Когда же настал черед Кэрри, то судья, смерив ее ненавидящим взглядом, забросала кучей вопросов, отвечать на которые девушка отказалась. Единственным, что она сообщила суду, был ее возраст - восемнадцать лет.
В озлоблении Джин Норрис заявила:
- Если вы не желаете отвечать на вопросы суда, то это ваше дело, мадам. Я могла бы быть снисходительной, но ваше поведение не дает мне к этому никакого повода. Три месяца. Остров Уэлфер <Место, где находится исправительное учреждение для малолетних преступников.>. Слушание закончено.
Джин Норрис полностью заслуживала своей репутации.
СРЕДА, 13 ИЮЛЯ 1977 ГОДА, НЬЮ-ЙОРК
- О Боже! - воскликнула Лаки. - Что происходит? Внезапная остановка лифта отбросила Стивена на стенку кабины.
- Не знаю. Похоже, вышел из строя электрогенератор.
- Кто вы такой? - Лаки вдруг охватили подозрения. - Если вы нажали на "стоп", чтобы попробовать выкинуть какую-нибудь штучку, то тогда вы не на ту напали, это вы должны понять сразу же. Я занимаюсь каратэ, у меня черный пояс, и уж если мне придется иметь с вами дело, то поберегите свои яйца. Я...
- Извините, мисс, - фыркнул Стивен. - Но это вы стоите у панели с кнопками. Почему бы вам не попробовать вызвать монтеров, вместо того чтобы произносить речи?
- Миссис.
- О, какая жалость. Простите же меня, миссис. Не будете ли вы настолько любезны, чтобы нажать на кнопку вызова диспетчера?
- Я не вижу этой чертовой кнопки.
- А нет ли у вас спичек или зажигалки?
- А у вас?
- Я не курю.
- Хм! Я так и думала.
Расстегнув свою сумочку, она принялась шарить в ней, пытаясь нащупать свой "данхилл".
- Дерьмо! - она вспомнила, что оставила зажигалку на столе у Косты. - У меня ее нет.
- Чего нет?
- Зажигалки. А вы уверены, что у вас нет спичек?
- Абсолютно.
- Но ведь их носят все!
- Вы - нет.
- Верно. - Лаки в раздражении топнула ногой. - Будь все проклято. Я ненавижу темноту.
Выставив вперед руки, Стивен двинулся к противоположной стенке. Пальцы его коснулись Лаки, и та ответила резким ударом ноги, попав ему туфелькой в колено.
- Уф! С чего это вы?
- Я предупредила тебя, парень. Еще раз - и у тебя будут крупные неприятности.
- Как же с вами трудно! - пожаловался он. - Я всего лишь пытаюсь нащупать кнопку вызова.
- Тем лучше. - Забившись в угол кабины, Лаки опустилась на корточки. - Так поторопитесь же. Терпеть не могу темноты.
- Это вы уже говорили, - холодно заметил Стивен. - Нога его болела, как после удара молотком. В любую минуту эта дикая кошка может наброситься на него. Нащупав панель, он принялся нажимать все кнопки подряд - так, наудачу Абсолютно ничего не происходило.
- Нашли?
- По-моему, тут ничего не работает.
- Замечательно! Вот для чего им нужны все эти кнопки - когда с тобой действительно что-то приключается, то ни одна эта долбаная штука не срабатывает!
- Зачем же кричать?
- Не указывайте мне, что я должна делать!
В наступившей тишине оба оценивали складывающуюся ситуацию.
"Вот повезло, - думала Лаки. - Застрять в лифте с каким-то задрипанным клерком, который даже и не курит. Редкостный тупица!"
"Что за язык, - думал Стивен. - Она изъясняется так, будто живет в одной комнате с бейсбольной командой!"
- Так что же, - заговорила наконец Лаки, с большим трудом сохраняя спокойствие в голосе, - нам теперь делать?
Хороший вопрос. Айв самом деле - что?
- Сидеть, - ответил Стив.
- Сидеть! - Она даже взвизгнула. - Да что ты тут выпендриваешься?! Смеешься, что ли?
- Не могли бы вы использовать другие выражения?
- О! Прошу извинить. - Голос был полон нескрываемой издевки. - Клянусь, что больше никогда не скажу "смеешься".
Несколькими этажами выше Коста Дзеннокотти шарил по своему роскошному кабинету в поисках свечей. Отыскав, зажег их от оставленной Лаки на столе зажигалки. Затем подошел к окну, уставился вниз. Перед ним простирался город, залитый лунным светом. Точно такое случилось однажды в шестьдесят пятом тогда все говорили, что это всего лишь кратковременный сбой на линиях, что повториться он просто не может. И вот вам, пожалуйста, будьте спокойны.
При мысли о том, что от поверхности земли его отделяют сорок восемь лестничных пролетов, Коста негромко выругался. Может, ему все-таки не придется спускаться пешком? Может, аварию вот-вот ликвидируют?
Он вздохнул и вернулся к шкафчику, в котором нашел свечи. Его секретарша, настоящая пессимистка, целую полку отвела под предметы первой необходимости, которых так не хватает в непредвиденных ситуациях. Кроме упаковки со свечами здесь находились одеяло, переносной телевизор, работавший от батареек, и шесть банок апельсинового сока. Умница. Завтра он объявит ей о прибавке жалованья.
Коста снял с полки телевизор и банку сока. Ослабил узел галстука, удобно развалился на кушетке.
Экран осветился почти сразу же после поворота ручки. По нему прыгала какая-то группа с гитарами в руках. Коста начал щелкать переключателем каналов, и в этот момент ему почему-то подумалось, что Лаки застряла между этажами в лифте. Да нет, не может быть - ведь она вышла отсюда минут за десять до того, как погас свет.
Найдя программу новостей, он приготовился услышать худшее.
- Ты, жопа, что ты там делаешь?! - заорал темноволосый из-за двери спальни. - Оставь свои долбаные пробки в покое, они тебе не помогут. Ты слышишь меня, ты, трахнутый?!
Раздались удары в дверь. Дарио с благодарностью вспомнил специалиста по интерьерам, настоявшего на том, чтобы все внутренние двери в квартире, хлипкие и ненадежные, были заменены на прочные дубовые.
- В чем дело? - прокричал Дарио, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Мне показалось, что мы с тобой неплохо провели время.
- Ах ты, жопа! - услышал он в ответ. - Грязный гомик!
Дарио даже удивился.
- Если я грязный гомик, то кто же тогда ты?
- А ты не трахайся со мной, брат! - Казалось, парень был близок к истерике. - Я-то не голубой. Мне больше нравится перепихнуться с пухленькой девочкой.
Сейчас уже Дарио чувствовал себя более спокойно, несмотря даже на то, что был заперт в собственной квартире вместе с каким-то придурком в полной темноте. С прочной дубовой дверью тому не справиться. Она выдержит удары этого психа, а Дарио тем временем успеет позвать на помощь.
- Тебя кто-нибудь подослал? - Он попробовал вложить в голос всю доступную ему холодность.
- А, да пошел ты! - донеслось из-за двери. - Лучше включи свой долбаный свет. Все равно темнота тебе ничего не даст.