Леонора. Каким дьявольским созданием она оказалась. Издеваться над его другом Джино! Получать его письма и хихикать над ними в кругу своих подруг! И гулять - гулять с тем парнем, который составил себе труд попросить ее об этом. Крадучись выбираться из дому по ночам. Прогуливать занятия в колледже. Да она превратилась просто в дикую кошку, несмотря на свой невинный вид: огромные голубые глаза и изысканные манеры.
Как-то Коста сказал ей:
- Почему бы тебе не сообщить Джино, чтобы он не писал тебе больше?
:
- С какой это стати?
- Ну... - заколебался Коста. - Мне это представляется нечестным. В конце концов, он думает, что ты - его девушка.
Ее бездонные глаза сделались еще глубже.
- Может, так оно и есть. Тебе-то что об этом известно?
Косте было известно достаточно. Он знал, что в городе у нее репутация девушки "без затей", что кое-кто из парней утверждал, что спал с нею. Он знал также: если Джино только услышит об этом, он рехнется. Не испытывая за свой поступок ни малейшей гордости, Коста в отсутствие Леоноры наведался тайком в ее комнату и прочел некоторые из тех писем, что присылал Джино. Содержимое посланий не оставило у Косты никаких сомнений относительно чувств и намерений своего друга.
Что в такой ситуации можно предпринять, Коста не знал. Он сознавал, что это не его дело, но преданность по отношению к Джино заставляла испытывать острую боль из-за окружившего друга обмана.
В конце концов проблема разрешилась сама собой.
Хрупкая и невинная Леонора забеременела. Мэри и Франклин Дзеннокотти впали в нечто вроде ступора, когда их дорогая дочь призналась родителям в том, что натворила. Оправившись от удара, те смогли настоять на скорейшем объявлении помолвки. Слава Богу, будущий зять оказался из довольно приличной семьи. Были приняты неотложные меры, а через две недели Леонора в платье из белого шелка шла по центральному проходу церкви, приближаясь к алтарю.
Перед тем как покинуть дом, чтобы провести медовый месяц в путешествии, Леонора невзначай бросила Косте:
- Будет лучше, если ты передашь своему приятелю Джино, что мне надоело читать его слащавые писульки.
На следующий день после ее отъезда Коста обнаружил в почтовом ящике два письма: одно - Леоноре, другое, адресованное отцу. Узнав почерк, Коста забрал оба. Позже, уединившись в своей комнате и прочитав их, он понял, что для действий остался один-единственный выход. Джино нужно сказать обо всем прямо в Глаза. Незавидная задача, но все же ото куда лучше, чем письмо. Вот почему ему вдруг срочно захотелось поехать в Нью-Йорк.
Само собой разумеется, что о действительных причинах Коста не сказал родителям ни слова. Он был почти уверен: узнай они о них, и в разрешении ему будет отказано. Оставалось одно: рассуждать о музеях, о парках и картинных галереях. "Хочется немного развеяться перед занятиями в колледже", вдохновенно врал он, и случилось чудо - они поверили. Они были примерными родителями.
Франклин отсчитал банкнотами сто долларов и протянул их через стол Косте.
- Ты неплохо проведешь там время, сынок, - хриплым голосом сообщил он Косте. - Моя сестра и ее муж - замечательные люди, они позаботятся о тебе. Не забудь только, что ты должен в полную меру доказать им свое уважение.
- Да, сэр. - Слово "уважение" вернуло Косту к реальности. - Так и будет, сэр.
Джино навещал Веру раз в неделю в одно и то же время. После того как ему надоело врываться к ней в разгар рабочего процесса, он настоял на том, чтобы вечерами по средам она никого не принимала. Вера сделала, как он велел, и теперь с нетерпением ожидала его прихода. Обычно они сначала отправлялись в кино, а оттуда заходили куда-нибудь съесть гамбургер и выпить молочный коктейль.
Странная эта была пара: дешевая, уже стареющая проститутка, у которой не хватало во рту передних зубов, и крепкого телосложения молодой человек, бурливший от скрытой в нем энергии.
- Моих денег хватит и на двоих, если ты решишь завязать, - напоминал ей Джино каждую среду.
- Вот и держи их при себе, - отвечала она ему. - Что такая развалина, как я, будет делать в свободное время? Опять же, - тут следовало нечто вроде улыбки, - мне моя работа нравится.
Джино несколько беспокоило то, как Леонора отнесется к Вере. Одно он знал наверняка - они обязательно познакомятся. Он очень надеялся, что им удастся найти общий язык. Леоноре он все объяснит, он расскажет ей, кто такая Вера это расставит точки над "i". Леоноре придется согласиться с тем фактом, что в жизни человека есть вещи поважнее, чем спокойное существование в лоне семьи в Сан-Франциско.
Всякий раз, когда он начинал думать о ней, в груди его поднималось неудержимое волнение. Он готовился стать женатым мужчиной и уже просто не мог ждать! Женатый мужчина!
Джино Сантанджело.
Леонора Сантанджело.
Мистер и миссис Сантанджело.
- В чем дело, Джино? - забеспокоилась Вера. - Ты совсем забыл про мороженое.
- Эй, - он сцепил пальцы обеих рук, - как ты думаешь? Леонора Сантанджело - неплохо звучит, а? Вера кивнула.
- Звучит замечательно.
КЭРРИ
1928
Белый Джек не появлялся в течение недели. Поначалу Кэрри только беспокоилась, а под конец разозлилась.
- Такой человек, как он, может позаботиться о себе сам, - уверяла ее Люсиль, - точно так же, как и мы. Он скоро вернется.
- Откуда тебе это известно? - удивилась Кэрри.
- Известно, детка моя, известно. Чтобы Джек расстался со своими костюмами? Невозможно.
И Люсиль оказалась права. Однажды утром он ввалился к ним в комнату, расслабленный и полный очарования.
- Где ты пропадал? - вскричала Корри. Он властно поднял вверх руку.
- Успокойся, женщина. Я был занят розысками большой платиновой блондинки, о которой говорил тебе еще тогда.
- А я подумала, что ты вернулся к мадам Мэй. Он захохотал.
- К этой сучке? Да ты смеешься, женщина?
- Ты мог бы предупредить меня, что уходишь. Я так волновалась...
Накрыв ее груди ладонями, Белый Джек осторожным движением кистей сбросил с ее плеч халатик, принялся ласкать пальцами соски.
- Вот уж не знал, что должен докладывать тебе.
- О-о! - Она вновь ощутила себя в безопасности. Ей захотелось угодить ему. - Мы с Люсиль заработали триста долларов за эту неделю. - Обвив Джека руками, она жарко приникла к его телу. - Это же для тебя, дорогой мой.
Он мягко отстранил ее от себя.
- Одевайся и начинай паковать вещи, сегодня мы переезжаем.
- Что ты имеешь в виду?
- Я снял квартиру получше, и район более приличный. Глаза Кэрри расширились.
- Как тебе это удалось? Мне казалось, что у нас нет денег.
- Оставь эти заботы мне. Теперь все будет по-другому.
Толстяк с сигарой во рту размахивал поднятой рукой, приветствуя своих друзей. Их было человек тридцать, всех предупредили заранее. Группа солидных бизнесменов среднего возраста, хорошо пообедавших и в меру пьяных.
Ужин был заказан по случаю проводов одного из них на пенсию. Имя этого человека было Артур Стевезант, занимался он инвестициями.
Организовывал все это толстый приятель, тот самый, что в настоящее время, пыхтя сигарой, готовился дать знак к началу всеобщего веселья.
- Джентльмены! - провозгласил он, с трудом сдерживая охватившее его возбуждение. - Сегодня вечером я приготовил для вас небольшой сюрприз. Нечто, по-моему, уникальное, то, что позволит вам надолго запомнить этот ужин. - Он подал знак негру, стоявшему в тени занавеса, отгораживавшего заднюю часть конференц-зала. - Начинайте представление.
Белый Джек похлопал Кэрри по попке.
- Вперед, женщина.
- Я не хочу, - вновь начала она. Он округлил глаза.
- Это уже было. Давай же. Если тебе не понравится, больше мы этого делать не будем.
Она неохотно вышла из-за занавеса.
Раздался одобрительный гул голосов, некоторые из мужчин засмеялись в некотором смущении. Из невидимого проигрывателя послышалась музыка - играл нью-орлеанский джаз-банд. Кэрри начала свой танец. Одета она была в коротенькое красное платьице, ноги - в подвернутых шелковых чулках на кружевных подвязках. Под платьем - ничего.