- Да, кстати, - продолжала Клементина, - вечерний костюм, конечно. У вас ведь есть смокинг, не правда ли?
Еще один согласный кивок. Смокинг? Он даже не представлял себе, что это такое.
Клементина улыбнулась.
- В таком случае, до субботы. - Ее аристократический носик чуть сморщился. - Вы не чувствуете.., какого-то мерзкого запаха?
Джино ухмыльнулся.
- Ага. Собачье дерьмо. Я ступил в него прямо возле вашего дома. А в чем дело? Вы подумали, это от меня такая вонь?
- Вовсе нет. - Она несколько смутилась. - Я решила, что это Скотт подкармливал растения новым.., э-э.., химикатом.
Джино еще шире раздвинул губы.
- Не-е-т. Это собачье дерьмо. Но ведь вы знаете, как говорят. - Он подмигнул. - Если ступишь в дерьмо, то потом удача никогда уже не отвернется от тебя. По-моему, это хороший знак для нас обоих, миссис Ди.
- Зовите меня Клементиной.
- Ладно. Почему бы и нет?
Энергичным шагом Джино отправился к Алдо.
- Ты слышал о пожаре? - поинтересовался у него Алдо.
- Где?
- В доме Катто. Вся его семья погибла в огне. Джино показалось, что он ослышался.
- Что?
- То, что слышал. Они оказались в ловушке. С Катто и отцом все в порядке они в это время работали. Ужасно, да?
- Ты виделся с Катто?
- Нет.
- Я иду к нему.
По пути Джино думал о Катто. Последний раз они встретились около года назад, но какое это имеет значение в таких случаях?
Вдоль улицы еще стояли пожарные машины, в воздухе был разлит запах гари. Усыпанный осколками стекла тротуар залит водой. На бордюрах, на ступенях подъездов - люди, многие в одном нижнем белье. Мужчины устало пытаются успокоить беззвучно плачущих женщин.
Засунув руки поглубже в карманы верблюжьего пальто, Джино с неловкостью озирался по сторонам в поисках Катто.
- Мистер Сантанджело, простите, мистер Сантанджело! - Кто-то потянул его за рукав. Обернувшись, Джино увидел перед собой Джэкоба Коэна, паренька, сводившего счеты со стариком Пуласки.
- Да? В чем дело? - Он встряхнул рукой.
- Вы бы видели, как тут горело! - воскликнул мальчишка, скривив перепачканное сажей лицо. - Пламя стояло так высоко, что можно было подумать полыхает весь город.
- Как же ты-то выбрался?
- Выпрыгнул в окно.
- А твои?
- Все сгорели.
По его виду нельзя было сказать, чтобы это повергло его в безутешную скорбь.
- Через неделю мне исполнится пятнадцать. - Джэкоб почесал нос. - Не хочу, чтобы они отправили меня куда-нибудь в приют. Я и сам не пропаду.
Джино вздохнул. Мальчишка напомнил ему его самого.
- Что тебе нужно, Джэкоб?
- Пятьдесят долларов. Этого хватит на то, чтобы выбраться отсюда и найти какую-нибудь комнату. Одному мне будет хорошо. Мне никто не нужен.
- В приюте о тебе бы заботились. Долго там держать не будут - до шестнадцати.
- Ну уж нет, мистер Сантанджело. Вы-то знаете, что для школы я не гожусь. Дайте мне взаймы денег, я вам их верну. Пара месяцев - и вы получите их назад с процентами.
Джино нахмурил брови.
- Не знаю...
Джэкоб склонил голову набок.
- Мистер Сантанджело, неужели такой славный еврейский мальчик, как я, позволит себе надуть вас?
Джино вытащил из кармана пачку банкнот, отсчитал пять двадцаток.
- Вот тебе сотня. На полгода. И не забудь про проценты.
Джэкоб не верил своему везению. Схватив деньги, он готов был уже пуститься со всех ног, но Джино остановил его.
- Ты знаком с Боннио?
- Конечно.
- Катто видел?
- Да. Его отца хватил удар, когда он узнал. Сейчас он в больнице, Катто поехал с ним.
Джино достал еще одну двадцатидолларовую купюру и сунул ее Джэкобу за ремень брюк.
- Держи, малыш. Без процентов.
- Спасибо!
Глядя вслед убегавшему пареньку, Джино размышлял о том, что ждет его в будущем. Но это уже его трудности. Развернувшись, он отправился в больницу.
Синди мучилась от скуки. Она навела порядок в маленькой квартирке, правда, не слишком утруждая себя. Но разве она поступила в прислуги? Какое-то время ей удалось убить, крутясь перед зеркалом и примеряя то или другое платье.
Наигранная скромность была ей чужда. Она знала, что ее привлекательность заставляет мужчин терять голову, стоило ей лишь посмотреть на них. По-детски широко распахнутые голубые глаза. Пухлые розовые губки. Остается только чуть-чуть выпятить и без того высокую грудь, и - voild - она неотразима.
Все мужчины - простаки. Девушки - совсем другое дело.
Кое-что о жизни Синди уже знала.
Крутя плечиками перед зеркалом, она решила, что должна стать кинозвездой. В красоте Синди им не уступит.
Зеркало тоже надоело. Синди упала на кровать.
Неплохо было бы также стать шпионкой, обольстительным секретным агентом, выполняющим опасные задания, кочуя из одной постели в другую. Собственно, все, что имеет какое-то отношение к траханью, ее полностью устроит.
Она громко хихикнула. Она очень любила любовь.
Постепенно Синди начала приходить в возбуждение, оно охватывало ее целиком - теплое, засасывающее ощущение, поднимавшееся от кончиков пальцев на ногах до окруженной нимбом золотистых волос головки.
Ладонь ее скользнула между ног, тело погрузилось в жаркую истому.
Синди хорошо знала, что она собирается делать, рядом не было никого, кто смог бы ее остановить. Когда она жила с Бананом, самоублажение превратилось у нее в ежедневную потребность. Банана никогда не интересовало, что ощущает во время занятий любовью женщина. Он умел только одно: пихать свою штуку то туда, то сюда.
Со смехом она принялась срывать с себя одежду. На мгновение ей захотелось, чтобы Джино оказался дома. С ним получилось бы лучше. Вот уж кто знал, как распорядиться своим отлично налаженным прибором.
Сосальщик чертов! Пропал куда-то, когда он так нужен ей здесь! Впервые за то время, что она поселилась у Джино, Синди пришлось начать свою любимую игру в полном одиночестве.
Теперь уже обе руки включились в работу. Из головы вылетели все мысли о Банане, о Джино, о них всех. Да и кому вообще нужны мужчины? Кому нужны эти сосальщики?..
Увидев выходящего из дверей больницы Катто, Джино побежал навстречу. Ему хотелось обнять друга, однако Катто отстранился от него.
- Ну? - спросил Джино. - Отцу лучше?
- Он умер, - каким-то пустым голосом ответил Катто; лицо его сделалось абсолютно неподвижным.
- Умер? - переспросил Джино. - Да ведь твой старик всегда был крепче дуба.
Катто прошел мимо Джино, тот устремился следом. Слова вылетели из головы.
Странную пару представляли они оба: высокий, худой Катто в поношенных брюках и старом пиджаке рядом с одетым в роскошное пальто Джино.
- Что ты собираешься делать? - с тревогой задал вопрос Джино.
Катто промолчал.
- У тебя есть деньги?
Какая тупость. Откуда у Катто могут быть деньги, если он по-прежнему сидит за баранкой мусоровоза? Даже запах от него идет тот же. Господи!
- Вот что я тебе скажу. Если хочешь, можешь жить у меня. Я обзавелся неплохой квартиркой на Сороковых улицах.
Катто отрицательно покачал головой.
- Почему? Тебе же некуда больше идти.
- Откуда ты знаешь? - резко повернулся к нему Катто. - Мы не виделись несколько месяцев. Откуда ты можешь хоть что-нибудь обо мне знать?
- Но ведь мы же друзья... - начал Джино.
- Друзья? Дерьмо! Ты связался с Бананом. Мне ты не друг.
- С Бананом все покончено. Тогда ты был прав.
- Ну конечно. Значит, теперь ты нанял вместо него другого громилу? Такого же, как он, убийцу? Джино рассмеялся.
- Наемный убийца! Да ты просто чушь какую-то несешь.
- Парня, за которого собиралась замуж моя сестра, убила шайка подонков, занимавшихся контрабандой спиртного. Какая разница, твои это были люди или нет? Все вы одинаковы. Вы мне не нужны.
Джино почувствовал себя задетым.
- Эй, - бросил он.
- Твоя пушка с тобой? Носишь под этой пижонской штукой?
- У меня есть пистолет. Но я ни разу им не пользовался... - Но тут же Джино вспомнил Чикаго! С чего это вдруг его потянуло на откровенность с Катто? - Ладно! Я пришел к тебе, потому что слышал, что случилось, а вовсе не затем, чтобы выслушивать оскорбления. Я-то думал, что мы оставались все это время друзьями. Извини за беспокойство.