Она стояла чуть в стороне, так что к Джино был обращен только ее тонкий профиль, голова немного приподнята, те же замечательные волосы, тот же сияющий взгляд, розовое платье с множеством оборок мягко повторяло линии ее высокой груди и пышными складками спадало на пол.
Во рту у Джино пересохло. Он отвел взгляд от Леоноры, уставившись в какую-то точку пространства прямо перед собой.
Церемония началась, и ему вовсе не хотелось упустить хотя бы миг.
Остаток дня прошел для Джино в какой-то дымке. Торжественный обед, прием. Шампанское, прекрасная еда, речи, тосты.
Во взгляде Франклина Дзеннокотти читалось все то же старое недоверие. Мэри, его жена, приветствовала Джино с материнской приветливостью.
Синди флиртовала напропалую, похожая на дорогую проститутку, обдавая своим жарким дыханием каждого присутствовавшего молодого человека - в том числе и мужа Леоноры, оказавшегося и в самом деле таким недалеким, каким он выглядел в глазах Джино.
Не отрывая глаз друг от друга, Коста и Дженнифер никого и ничего вокруг себя не видели. Они сидели, держась за руки, и обменивались им одним понятными улыбками.
И, наконец, она сама.
Леонора.
Теперь уже вовсе не девушка. Молодая двадцативосьмилетняя женщина.
- Как дела? - будничным голосом спросил Джино.
- Отлично. А у тебя? - еще более буднично отозвалась Леонора.
- Неплохо.
- Я рада.
Молчание. Очень долгое молчание.
- Я слышал, у тебя прекрасная дочка? - в голосе Джино слышался интерес.
- Да. Мария. - На Леонору этот интерес не произвел никакого впечатления. Вновь молчание.
- У меня детей пока нет.
- Нет?
Они стояли у танцевальной площадки, мимо проносились пары.
- По-моему, мы должны к ним присоединиться - шафер и подружка невесты, как ты думаешь?
- Ну пойдем, - согласилась Леонора.
В его руках она почувствовала себя невесомым перышком. Джино держался от нее на максимально дозволенном приличиями расстоянии. Под звуки старого вальса "Пенни падают с неба" они кружили по залу.
Чувства в душе Джино перемешались: восторг и отвращение, ощущение того, что его одурачили, и непонятно откуда взявшееся внутреннее напряжение. Захочет ли она ответить, если он обратится к ней? Хочет ли он сам оказаться выставленным на всеобщее посмешище? Он, Джино Сантанджело? В этом мире он тоже что-то да значит. Ему могла принадлежать любая понравившаяся женщина. В Нью-Йорке к нему относились с доверием, уважением и страхом. Среди его друзей сенаторы, судьи, известные политики. Он спал с их женами.
- С меня хватит, - произнесла вдруг Леонора. - Я хочу выпить.
- Ладно.
Они отошли в сторону.
- Леонора? - начал Джино.
- Да? - ее прозрачные светящиеся глаза были ледяными, их взгляд замораживал душу.
Ну ее в задницу. У нее не хватает порядочности на то, чтобы хотя бы попытаться объяснить, попросить прощения, - ни на что.
- Что бы ты хотела выпить? Я принесу.
- Не нужно ничего. - Она высвободила свою руку из его. - Мне принесет муж.
Не произнеся больше ни слова, она оставила Джино одного.
Ощущение такое, будто его лягнула в живот лошадь. Что с ней такое? Она смотрела на него так, будто он был грязью, будто ненавидела его. Что он ей сделал плохого? Сидел и смотрел на нее влюбленными глазами - и все.
- Привет!
Перед ним стояла маленькая девочка. Крошечная девятилетняя копия своей матери.
- Мария?
- Да.
Удивительный ребенок. Те же глаза. Те же волосы.
- Откуда ты знаешь, как меня зовут? - Маленькая головка вопросительно склонилась набок. Он улыбнулся.
- Эй, ты же - знаменитость!
- Я?
- Да, ты.
- Тем лучше. Я хочу, чтобы ты со мной потанцевал. Шафер должен танцевать со всеми подружками невесты. - Она робко взяла его за руку. - Теперь моя очередь!
- С удовольствием, малышка! Он торжественно развел руки в стороны. Она сделала шаг к нему.
Вскоре они танцевали.
КЭРРИ
1937
- Мистер Бернард Даймс, наш сосед, устраивает в следующий понедельник вечер. Обычно миссис Бекер посылает нас помочь на кухне. Хочешь пойти? Он очень хорошо платит. - Миссис Смит выжидательно смотрела на Кэрри. - Что скажешь? Я должна предупредить его экономку.
Кэрри пребывала в растерянности. Это походило на шаг в прошлое. Но.., непредвиденный заработок... Она старалась откладывать лишний доллар, хотя и сама пока не знала для чего.
- Я не против, - наконец согласилась она. По крайней мере, хоть какое-то разнообразие. У супругов Бекер Кэрри работала уже шесть месяцев, и за все это время лишь единожды выходила из дому - на рынок за продуктами, если не считать еще того, что однажды она посетила лечебницу, чтобы встретиться с доктором Холландом. Тот оказался доволен ее прогрессом.
- Самым серьезным испытанием было твое возвращение в Нью-Йорк со всеми его соблазнами. Похоже, ты с ним справилась неплохо.
Справилась? Прятаться по выходным в своей комнате называется справилась? Или же так она боролась с этими искушениями?
А может, ей следовало выйти на улицу, сходить в кино, на спектакль, пройтись по магазинам?
Когда-нибудь она так и сделает. Когда почувствует себя готовой к этому.
В особняк мистера Даймса миссис Смит и Кэрри отправились в понедельник в пять часов дня. Ради такого случая миссис Смит надела свое лучшее платье, Кэрри же выглядела как обычно, заплела только свои длинные волосы в косички.
- Тебе что, больше нечего надеть? - с осуждением поинтересовалась миссис Смит.
- Это моя рабочая одежда, - сухо ответила Кэрри.
У дверей кухни их встретила миссис Черч, экономка Даймса. Кэрри с облегчением для себя поняла, что это вовсе не та женщина, что работала здесь несколько лет назад.
Кухня стала совсем другой, куда более современной. И все же Кэрри вздрогнула на входе, оглядываясь по сторонам. Ей вспомнилась маленькая наивная девочка, впервые переступившая этот порог в далеком прошлом...
На кухне кипела работа. На стуле в углу сидела затянутая в костюмчик официантки молодая шведка в ожидании, пока ее призовут к исполнению своих обязанностей, двое барменов суетились со льдом и бутылками, горничная помогала буфетчику. Специально приглашенный повар колдовал над блюдом со слоеными пирожками.
Кэрри безропотно принялась за более прозаические вещи.
В семь начали прибывать гости, с верхнего этажа в кухню доносились звуки музыки, смех, оживленные голоса. Оба бармена и шведка исчезли, время от времени забегая, чтобы поделиться новостью о том, какая очередная знаменитость почтила хозяина своим присутствием. Гора грязной посуды все прибывала. Руки Кэрри покраснели и огрубели от горячей мыльной воды.
В половине одиннадцатого в кухню вошел швейцар. Обведя работавших взглядом, он остановил свой выбор на Кэрри.
- Знаешь, как подавать одежду?
- Что?
- А, ладно. В любом случае ты будешь не хуже, чем та девчонка, которую нам прислали. Пошли.
Она вытерла руки о посудное полотенце и стала подниматься по ступеням знакомой лестницы.
- Туда, - подтолкнул он ее в направлении прихожей, полной меховых манто. Будешь подавать мне то, что я тебе скажу - и быстро!
Это было лучше, чем возиться с посудой.
Эстер и Гордон Бекер уходили одними из последних.
- Замечательный вечер, Бернард, дорогой, - ворковала Эстер.
Бернард улыбнулся.
- Спасибо, Эстер. Рад, что вам понравилось.
- Я в восторге, и Гордон тоже. Правда, милый? Гордон утвердительно фыркнул. В данный момент он восторгался молоденькой негритянкой, передававшей швейцару их одежду. Такая простенькая и аккуратная, с этими своими смешными косичками. Что-то в ней есть знакомое...
- Корри! - вдруг воскликнула Эстер. - Ты все еще здесь? Ты же завтра не сможешь стоять на ногах!
- Кто это? - спросил Гордон.
- Наша прислуга, дорогой. - Эстер не выдержала и засмеялась. - Ты не узнаешь собственных слуг! Можете вы этому поверить, Бернард? - Ее двойной подбородок затрясся в такт с чудовищно массивной грудью.