- Кто обращает внимание на прислугу?. - со смехом, чтобы подыграть жене, ответил Гордон, не желавший выглядеть полным идиотом. - Вечно они мечутся туда-сюда, как кролики.
Бдительная память Бернарда Даймса тут же включилась в работу. Кэрри? Ему когда-то уже приходилось слышать это имя. Да и лицо - его он тоже определенно где-то видел. Кэрри? Не в состоянии вспомнить, он почувствовал легкую злость на себя.
- Вы не будете против, если она немного задержится? - обратился Бернард с вопросом к Эстер.
- Само собой нет! Я просто пошутила! Кэрри высыпается всегда, во сколько бы она ни легла спать. - Она покровительственно улыбнулась. - Не правда ли, моя милая? - И шепотом, слышным каждому, добавила:
- Девчонка просто золото! Работает как негр! - Послышалось глупое хихиканье. - О! Что это я такое говорю!
В этот момент Кэрри решила, что должна подыскать себе другую работу. И пусть миссис Эстер Бекер сама убирает за собой свое дерьмо.
После того как ушел последний гость, Бернард Даймс уселся у себя в кабинете, плеснув в стакан своего любимого бренди. Звонком вызвал швейцара.
- Роджер, там была эта девушка, что помогала тебе управляться с одеждой. Если она еще не ушла, пришли ее ко мне.
- Хорошо, сэр. Она была очень хорошей помощницей, - заметил Роджер. - Как раз то, что нам нужно. Бернард сделал вид, что изумился.
- Другими словами, ты хочешь, чтобы я попросил миссис Бекер уступить нам ее?
- Неплохая идея, сэр. Даймс расхохотался.
- Удивляюсь я, глядя на тебя, Роджер. Переманивать чужую прислугу - это так на тебя непохоже! Лицо Роджера сохраняло невозмутимость.
- Знаю, сэр. Но иногда это единственно возможный ответ.
Внизу в кухне миссис Смит, пьяновато покачиваясь, укладывала в бумажный пакет богатый набор изысканных закусок. Подобные вечера были хороши еще и тем, что слугам, в том числе и приглашенным, дозволялось уносить с собой все то, что не доели и не выпили гости.
Бармены разбирали пустые бутылки, а шведка, сменив униформу официантки на довольно смелое платье ярко-желтого цвета, сидела у задней двери и листала какой-то киножурнал. Повар, ее муж, упаковывал в сумку свои принадлежности.
Кэрри ставила в буфет вымытую посуду.
Оставив бутылки, к ней приблизился один из барменов.
- А не захочет ли наша красоточка продолжить веселье?
Кэрри смерила его отсутствующим взглядом.
- Ну? - настойчиво протянул он. Она отрицательно покачала головой. Парень было собрался привести более убедительные аргументы, однако в эту минуту на кухню вошел швейцар.
- Мистер Даймс просит тебя подняться к нему наверх, Кэрри. Прямо сейчас.
ДЖИНО
1937
Поездка не принесла Джино никакого удовольствия, а свадебная церемония - и того меньше. Он едва мирился с присутствием Синди в номере отеля, и после происшедшей между ними безобразной ссоры супруги прежде времени вернулись в Нью-Йорк, почти не общаясь друг с другом.
Синди кипела от негодования. Своим поведением Джино лишний раз подтвердил: она для него не более чем вещь, нечто вроде его костюмов или машин. Ну конечно же, он этого не говорил. Однако она и так знала, сама. Он позволил себе смеяться над ней - по его мнению, она в присутствии других гостей корчила из себя дурочку. Идиот! Что он понимает? Да каждый ее новый знакомый там до сих пор, наверное, пачкает по ночам простыни.
- Тебе не следовало бы одеваться во все белое, - заметил он.
- Это почему же?
- В белом должна была быть только невеста.
- Вот как? Кто это сказал?
- Это я говорю. Есть определенный этикет или нечто вроде него.
- Этикет! Этикет! А я и не знала, что тебе известно такое слово.
Плюх'. Впервые за все время, что они были вместе, Джино ударил ее. Она набросилась на него, как дикая кошка: кусаясь и царапаясь.
Отшвырнув Синди от себя, Джино вышел, оставив ее в тишине и одиночестве, а сам в ближайшем баре напился в стельку. На него это было непохоже. Обычно он гордился тем, что всегда в состоянии контролировать свои чувства и оставаться трезвым. Но сейчас ему было не до этого. Синди! Она посмела выставить его на посмешище, подобно последней шлюхе крутя своим передком на виду у собравшихся! Плюс еще этот Франклин Дзеннокотти, давший понять, что видит в нем все того же маленького шпаненка, не способного отличить дерьмо от конфетки.
И в довершение всего - Леонора. Он давно уже преодолел в себе эту боль во всяком случае, он был в этом уверен. Так нет же. Стоило ей только появиться, как сам облик ее вновь всколыхнул забытую горечь.
Она была такой холодной и неприступной, как будто это он совершил в отношении нее нечто ужасное, а вовсе не наоборот. Это никак не укладывалось в его голове.
Он дождаться не мог возвращения в Нью-Йорк.
Прожевав зубок чеснока, Алдо сказал:
- Слава Богу, что ты наконец вернулся. Джино расхаживал по офису, в каждом шаге чувствовалась распиравшая его злость.
- Господи! Уехал всего на несколько дней, возвращаюсь и что же тут нахожу? Кучу дерьма! - Голос почти срывался в крик. - Ты что, сам ничем не в состоянии управлять?
В лицо Алдо бросилась краска.
- Неприятностей никто не ожидал, все шло очень гладко.
- Как же. Я потратил на смазку столько, что, казалось, мог бы быть уверенным в этом. - Кулак Джино с размаху опустился на стол. - Где этот долбаный Парнишка?
- Ему здорово досталось, Джино. Они хорошенько поработали над ним.
Взгляд Джино сделался совсем тяжелым.
- Тупоголовые идиоты. Почему это он выехал один?
- Как обычно.
Да. Джэкоб Коэн. Джейк. Парнишка. Ему нравилось все делать по-своему. Быть независимым. Быстрым и опасным. Может, чересчур быстрым.
- Доложи-ка еще раз факты, - приказал он Алдо.
- Я же говорил тебе...
- Повтори.
Алдо не стал спорить. От Джино шли волны едва сдерживаемой ярости.
- Деньги он собирает по субботам, как всегда. Так вот, он садился в свою машину на Сто пятнадцатой улице у кондитерского магазинчика...
- Гамбино? - перебил его Джино.
- Да. В общем, когда он садился за руль, на него сзади напали трое...
- И он никого не видел?
- Нет. Его повалили, зверски избили, отняли сумку с деньгами и бросились бежать.
- Куда?
- Что?
- В каком направлении? Алдо пожал плечами.
- Этого я не знаю.
- Мои шестьдесят тысяч, а ты не знаешь.
- Мне известно только то, что рассказал мне сам Парнишка.
- Он явился прямо сюда?
- Да. Весь в крови, его трясло. Я велел Реду отвезти его домой.
- Успокоить и налить стакан горячего молока? Алдо почувствовал себя сбитым с толку.
- Парнишка работает с нами уже семь лет. Неужели ты ему не доверяешь?
- Я верю только в одно: раз в неделю я должен получать деньги. Вот себе я в этом вопросе доверяю.
К Алдо медленно приходило осознание того, что Джино, возможно, и прав. Лицо его побагровело еще больше, голос сделался жестким.
- Как же этот маленький грязный жиденок...
- Спокойнее, - бросил Джино. - Он вовсе не превратился в грязного жиденка лишь из-за того, что стал воровать наши деньги. Точно так же, как и я не превращусь в грязного итальяшку, если вздумаю проломить тебе голову бейсбольной битой. Подумай-ка об этом, по-моему, это неплохая идея проветрить тебе немножко мозги, а? То есть, я хочу сказать - Парнишка обставил нас. Говоришь, это было вчера? Готов поставить сколько угодно, что сейчас он вовсе не сидит дома, дожидаясь моего возвращения. - Он смолк на мгновение, посмотрел на Алдо. - Не-е-ет. Могу поспорить, он ударился в бега с моими шестьюдесятью тысячами. А ты, недоумок, подвез его домой.
Алдо молча переваривал факты.
- Я сам все проверю, - Джино направился к выходу. - Сэм, Ред, пошевеливайтесь! Хочу заглянуть к Парнишке, принести ему букет цветов в подарок.
Сэм с Редом обменялись понимающим взглядом. Джейк мог надуть Алдо, но его мог надуть любой. Они-то с самого начала знали, что все было подстроено. Им хорошо известно, что любой человек, подкрадывающийся к Парнишке с недобрыми намерениями, схлопочет пулю еще за сотню ярдов. Никому еще не удавалось ловчее него управляться с оружием. Они это знали. И Джино тоже знал. Не пора ли кому-нибудь просветить и Алдо?