- Поезжай в Аризону, попробуй начать там все сначала. Купишь небольшой магазинчик или что-нибудь в этом роде. Устроишься.
- Да, Джино.
- Захочешь - напиши, я буду не против услышать о тебе. Но если известий не будет, значит, у вас все о'кей.
Она взяла деньги и была такова. Ни слова. Ни почтовой открытки. И вот она вернулась. Черт побери, что это может значить?
- Пришел последний платеж от Парнишки Джейка. Плюс проценты. Сегодня утром, - проинформировал его Алдо.
- Вот как? - Джино улыбнулся.
Вскоре после того как он принял решение посчитаться с Джейком, раздался телефонный звонок. Парнишку видели в ресторане на бульваре Ла Сьенега в Лос-Анджелесе. По его следу послали человека. В него стреляли. Но Парнишка выкарабкался. И сам позвонил Джино.
- Поверь мне, - умолял он. - Я знаю, что был тогда не прав. Только поверь мне и отзови своих парней. Я рассчитаюсь с тобой до последнего доллара. С процентами.
Вот что значит иметь яйца. Джино всегда восхищался им. Он решил дать Парнишке шанс.
- Ты сошел с ума! - заявил тогда Алдо.
- Посмотрим.
А теперь он улыбался. Деньги возвращены, и Джейк - его должник до конца своих дней. Это неплохо. Это даже очень хорошо.
- Где она остановилась? - спросил он у Алдо. Тот дал ему телефон убогого отеля, расположенного в южной части Ист-Сайда.
Джино снял трубку и принялся накручивать диск.
Она врала ему по телефону. Она врала и сейчас. На такие вещи у Джино был нюх.
- Вера, - негромко сказал он, - неужели ты всерьез рассчитываешь на то, что я поверю, будто все двадцать тысяч, которые ты вложила в химчистку, ушли в канализацию?
Они сидели в гриль-баре отеля "Уолдорф-Астория". Вера выглядела настоящей развалиной в своем дешевеньком голубом костюмчике, с растрепанными волосами, опухшим и покрытым толстым слоем пудры лицом.
- Честное слово, Джино. - Она не поднимала глаз от скатерти. - Нам просто не везло. Сотня уходила за сотней - и ничего путного.
- В чем же дело?
- Да все эти новомодные машины и прочие штуки, - уклончиво ответила Вера, избегая встречаться с ним взглядом.
Он вздохнул. Какой смысл допрашивать эту старую суку? Он готов был поклясться, что никаких химчисток и в природе не существовало. Паоло ни дня не отработал честно в своей жизни.
- Твой старик так старался, - жалобно добавила она, впервые за время их беседы с мольбой посмотрев ему в глаза. - Понимаешь, еще бы чуть-чуть монет и мы бы остались на плаву.
- Из-за этого ты и приехала? Из-за денег? Она виновато съежилась в кресле.
- Я же знала, что если тебе объяснить...
- Где Паоло?
- Э... - глаза ее суетливо забегали по сторонам, - он.., э.., подумал, что лучше.., вернее, это я подумала, что будет лучше.., ну, что ты так к нему относишься.., и вообще...
- Он в городе?
Вера взяла со стола салфетку и принялась скручивать ее в жгут.
- Он стал совершенно другим, правда. Зачем мне тебя обманывать. А потом, не забывай - ом твой отец.
С какой, черт возьми, стати он должен об этом помнить?
- Он здесь, нет?
- Да. - Она быстрыми глотками пила виски из принесенного официантом бокала. - Он хотел бы повидаться с тобой. Ведь ты у него единственный, Джино.
Ну конечно. А что, если бы он, оставаясь его единственным, не был богат и влиятелен? Тогда этому сукину сыну по-прежнему хотелось бы его увидеть?
Черта с два.
- Я же говорил тебе, - устало произнес Джино, - двадцать тысяч предназначались на то, чтобы он никогда уже не стоял у меня перед глазами.
Впечатление было такое, что она его и не слышала.
- Уже два года, как он вышел из тюрьмы. И ведет себя хорошо. Заботится обо мне.
О да. Пока на руках были двадцать тысяч - почему бы и нет?
- Чего ты сейчас от меня хочешь, Вера?
- Только дай своему отцу шанс, и все.
- Не употребляй этого слова. - В голосе Джино звучала злость.
- Какого?
- "Отец" и всю эту прочую чушь. Забудь про это.
- Он - твой отец, и с этим ничего не поделаешь. - Она не отрывала теперь от Джино своего взгляда, в глазах - слезы. - Я же дала ему шанс. Почему ты не можешь?
Он поднял свой стакан, пригубил.
Вера уловила этот момент колебания.
- Я никогда в жизни ни о чем тебя не просила. Поверь ему. Ради меня, ну хотя бы повидайся с ним. Джино кивнул, сам не зная почему.
- О'кей, я увижусь с ним. Ее заплывшее лицо просияло.
- Я так и знала, что ты не подведешь меня.
- Я сказал, что увижусь с ним. Больше ничего. Это вовсе не значит, что я брошусь ему в объятия с криком "кто старое помянет"!
Вера поднялась.
- Пойду приведу его.
- Что?
- Он здесь, в вестибюле. Я же знала, что ты мне не откажешь.
Она исчезла, прежде чем он смог остановить ее. Проклиная себя в душе, Джино потел, тер пальцем шрам на щеке.
Он сделал знак официанту принести еще порцию виски и попытался вспомнить, каким он видел Паоло в последний раз. Сколько, интересно, лет прошло? Шестнадцать? Семнадцать? Во всяком случае, немало. И все-таки недостаточно много. Он был тогда мальчишкой. Но даже тогда он был больше мужчиной, чем его отец.
С удовлетворением Джино вспомнил взбучку, которую когда-то задал отцу.
Взгляд его переместился ко входу в бар, и в этот момент вошла Вера. Но вошла она не с Паоло, а с тощим прихрамывающим стариком, чьи редкие седые волосы едва прикрывали вспотевший череп. По мере их приближения до Джино начало доходить - и все-таки это Паоло, в конце концов. Неужели годы могут так обойтись с человеком?
Джино помнил, что отец, правда, всегда был худым и жилистым, но куда делись густые каштановые волосы и правильные в целом черты лица? Сейчас к столику подходил человек с лицом спившегося забияки и драчуна. Сломленный судьбой, он стоял перед Джино. Наконец, пьяновато улыбнувшись, Паоло похлопал его по плечу.
- Привет, сынок. Давно не виделись.
Привет, сынок? Джино не верил своим ушам. Привет, сынок? Что этот тип себе тут представил? Что он герой сентиментальной пьески?
- Паоло, - обратился Джино к отцу, стряхивая с плеча его руку, - сядь.
Паоло уселся. Села и Вера.
- Ну, сынок... - начал Паоло.
- Завязывай с этим дерьмом - "сынок" и все прочее, - холодно приказал Джино.
Улыбка на лице Паоло дрогнула, но не исчезла бесследно.
- Джино, - с придыханием заговорила Вера, - не нужно так, а? Никаких драк у нас больше не предвидится.
- Это так, согласен, - великодушно подтвердил Паоло. Джино смерил его тяжелым взглядом.
- Что тебе от меня нужно? Еще денег - чтобы проссать и их?
- С деньгами нам просто не повезло. - Паоло покраснел.
- Да? - голос Джино звучал устало. - Тебе нужна работа, и я тебе ее дам. Но больше ты у меня ни доллара не выпросишь. Я, так и быть, подыщу тебе какое-нибудь занятие, но один неверный шаг - и вое. Ты понял меня?
Паоло бросил на него угрюмый взор.
- Он переменился, - встряла в разговор мужчин Вера. - Ты и сам это увидишь, Джино. Ты не пожалеешь, что дал ему работу. - Она подтолкнула Паоло. - Правда же, милый?
Рот его вновь растянулся в пьяной усмешке.
- Правда.
Джино поднялся из-за стола.
- Значит, договорились. Приведешь его завтра в клуб, к шести вечера. - Он щелкнул пальцами официанту. - Накорми их обедом. Счет пришлешь мне.
- Будет исполнено, мистер Сантанджело. Не сказав больше ни слова, Джино вышел из ресторана. Остановившись у бровки тротуара, он сплюнул. Ему всегда этого хотелось при виде Паоло.
КЭРРИ
1939
Аборт. Дорогая и опасная затея. Она действительно этого хочет?
Да.
Грязная квартира. Все ее сбережения. Старая негритянка с парой ржавых ножниц в руке.
Раздирающая боль и чувство унижения.
Чтобы она не кричала, ей дали выпить отвратительного самогона, который обжег горло.
Наконец Кэрри вернулась в свою комнату. Без сил. В полном одиночестве. Кровотечение длилось целый день. А потом ничего, кроме отчаяния. Прервать беременность не удалось.
В голову лезли разные мысли. Разыскать Джино Сантанджело? Фредди Лестера? Ни за что.