Мария почувствовала себя виноватой.
- Я оставила записку, дядя...
- Верно, - согласился Коста, - из которой следовало, что тебя не будет час-другой. Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?
- Я отвез ее в ресторан с морской кухней, - беззаботно заметил Джино. Там великолепно готовят омаров.
- Да! - поддержала его Мария. - Было так здорово! - Она не сводила глаз с Джино и улыбалась. В ответ он тоже улыбнулся ей и подмигнул. Коста вздохнул.
- Давай быстро в постель, Мария. Мистеру Сантанджело и мне еще нужно будет поговорить о делах.
- Со мной все в порядке, - дерзко ответила ему Мария. - А еще мне позволено называть его просто Джино. Со своего места поднялась Дженнифер.
- Пойдем, дорогая. Попрощайся с мужчинами. Нам тоже нужно с тобой поговорить.
Мария нежно улыбнулась Джино.
- Спокойной ночи. И.., спасибо тебе. Он усмехнулся.
- Мы неплохо провели время, а?
Глаза ее засветились внутренним светом.
- Очень хорошо.
Дождавшись, когда женщины выйдут из комнаты, Коста резко повернулся к Джино.
- Выпьешь?
Джино удобно расположился в кресле.
- Да. Бренди будет в самый раз.
Подойдя к бару, Коста без слов налил ароматную жидкость в высокий стакан. Протянул его другу.
- Что ты затеял, приятель?
- М-м?
Коста уже с трудом сдерживал себя.
- Не нужно играть со мной в прятки. Я знаю тебя слишком долго и слишком хорошо. Чего ты домогаешься, а? Хочешь потрахаться?
Не часто от Косты можно было услышать такое. Когда он злился, то голос его начинал дрожать, а глаза превращались в две узкие щелочки.
- Я повез малышку посмотреть дом, который рассчитываю купить. Потом мы поехали ужинать. В чем дело? Звучало это не очень убедительно.
- Почему Мария?
- Почему Мария - что?
- Почему ты выбрал именно ее?
Джино покачал в пальцах бокал с коньяком.
- Послушай, я никак не возьму в толк, о чем это ты говоришь.
- Я говорю о том, что видят мои глаза. Она - моя племянница, дочь Леоноры, помимо всего прочего.
- Да? - Джино начал выходить из себя. - Та самая, что родилась то ли в сентябре, то ли в декабре? Косту этот вопрос ничуть не смутил.
- Ничего бы хорошего не вышло, если бы я тогда сказал тебе правду.
- Совершенно верно. - Джино зевнул и решил сменить тему. - У вас не найдется здесь свободной постели? Мне что-то не хочется сейчас ехать в город.
- Я был бы тебе признателен, если бы ты все же уехал. Усилиями Косты прекрасный день шел насмарку.
- Почему?
- Потому что Леонора дала мне недвусмысленные инструкции относительно того, чтобы ее дочь никоим образом не повстречалась с тобой. Сегодня уже ничего не поделаешь, но...
- Долбал я твою Леонору! - взорвался Джино.
- Послушай, возьми же себя в руки. - Коста расхаживал по комнате, удивляясь, как это он оказался в такой дурацкой ситуации. - Какая тебе-то разница - увидишь ты ее когда-нибудь или нет?
Джино поднес бокал к губам, осушил его до последней капли. Пожал плечами.
- Ты прав. И в самом деле - какая?
Коста испытал облегчение.
Джино поставил бокал на стол, глядя на Косту долгим, тяжелым взглядом.
- До встречи, дружище.
- До завтра. Ты ведь будешь у себя в офисе, так?
- Я могу отправиться на побережье - проведать, чем там занят Парнишка.
Коста нервно барабанил пальцами по поверхности стола. Он сказал все, что должен был сказать, теперь ему хотелось, чтобы они расстались друзьями.
- Нагрянуть без предупреждения, а?
- Да. А потом, мне кажется, что лучше уж отойти в сторону. Дженнифер планирует некое мероприятие, так лучше, если меня поблизости не будет.
- Мне очень жаль, но Леонора считает...
- Что там эта сучка считает? - Джино повысил голос. - Что ее драгоценная дочка пустится в моем присутствии во все тяжкие? Что я - дрянной мальчишка? Ну так скажи ей от моего имени, скажи, что она смердит - я ясно выразился? Смердит.
Коста молча кивнул.
Джино вышел из дома.
На этот раз он остановился не на вилле у Джейка. Он снял для себя огромный особняк в Бель Эйр, принадлежавший некогда теперь уже всеми забытой звезде немого кино.
Он вселился в особняк вместе со своими телохранителями и развлекался тем, что заставлял маршировать перед собой целые когорты стройных и подтянутых девиц. Все они выглядели безупречно, но очень скучно. Каждая мечтала о том, чтобы начать сниматься в кино. Дожидаясь претворения мечты в жизнь, они время от времени заваливались в кровать к тому, кто, по их мнению, мог хоть чем-то им в этом помочь.
Он съездил в Лас-Вегас и посмотрел, как идут дела на строительстве "Миража". Дела шли ходко. Придраться было не к чему.
Приехавшая к нему Пиппа Санчес бесшумной походкой расхаживала по особняку, подобно дикой, смертельно опасной кошке. Держа свое слово, она в подробностях рассказывала Джино детали частной жизни Парнишки. До сих пор все шло нормально. Джейк не воровал. Пока.
В конце дня Пиппа сбросила в спальне Джино белоснежное платье и с акробатической ловкостью предалась утехам любви.
Джино стало интересно, знает ли Парнишка, на какие штуки она способна? Он надеялся, что да.
- Тебе стоило бы заняться фильмами, - как бы между прочим заметила Пиппа. - Денег у тебя хватит. Чего ты ждешь?
Идея неплоха.
- Подыщи мне сценарий. Если он придется мне по вкусу - не откажусь.
Впервые за время их знакомства он увидел на ее лице улыбку. Почему она улыбнулась? Он что, предложил ей роль?
Пятнадцатого сентября Джино связался по телефону с одной из своих нью-йоркских секретарш, велел ей отправиться к Тиффани и купить самый большой аквамарин в оправе из золота с бриллиантами. Продиктовал он и текст поздравления. "С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ. ОН НИКОГДА НЕ ЗАТМИТ БЛЕСК ТВОИХ ГЛАЗ".
Раскрыв сафьяновый футляр и прочитав записку, Мария расплакалась. Нового в этом ничего не было - после отъезда Джино она плакала каждый день.
Сидя около бассейна, Джино размышлял о девушке, которой исполнился сегодня двадцать один год. Он вспоминал ее лицо, ее кожу, глаза, ее тело и исходивший от него аромат.
В шесть часов вечера он поднялся на борт самолета, летевшего по маршруту Лос-Анджелес - Нью-Йорк.
Вопрос, правильно он поступает или нет, нимало не интересовал его. Как не интересовало и то, что у Леоноры может начаться истерика, а Коста никогда больше, возможно, не заговорит с ним.
Джино знал, что ему необходимо, и был исполнен решимости добиться своего.
КЭРРИ
1943
Кэрри плакала несколько дней - пока слезы не кончились. Затем, охваченная слепой яростью, она ворвалась в ресторанчик, где ежедневно во время обеда появлялся Энцо Боннатти. Не обращая внимания на повскакивавших со своих мест охранников, Кэрри едва не перевернула стол, за которым он сидел.
- Мне нужен мой ребенок. Ты меня слышишь? Мне нужен мой сын! Когда его украли, ты сказал мне, что разыщешь его. Ну, где же он'? Я объяснила тебе, кто его украл. Твои люди говорили с девчонкой, которая смотрела за мальчиком. Где он? Почему его до сих пор не вернули мне? Прошло уже шесть дней! Я плачу тебе за охрану... Мне нужды действия!
Телохранители уже оправились от изумления и крепко вцепились в обе ее руки.
- Шевелись, чернушка! - прикрикнул на нее один из них.
- Где мой маленький мальчик? - продолжала кричать она прямо в лицо Энцо, крошившему кусок хлеба и делавшему вид, что не замечает ее. - Мне нужен мой ребенок! И, если его не можешь найти ты, я иду в полицию. Ты слышишь? В полицию. Там я расскажу все...
Телохранители под руки выволокли ее из ресторана. Энцо бросил взгляд на свою спутницу, грациозную танцовщицу из какого-то шоу. Пожал плечами.
- В жизни никогда ее не видел. Вечно со мной случается что-то странное.
Без всяких церемоний Кэрри запихнули на заднее сиденье принадлежавшего Боннатти автомобиля, отправив одного человека к хозяину машины узнать, что делать с этой истеричкой.
- Поедете к ней, запрете ее там в комнате, я подъеду после обеда, - почти не разжимая губ проинструктировал он посланного.
На свете нет ничего хуже, чем иметь дело с истеричной шлюхой. Может, пора сплавить ее из города куда подальше - у него и в Южной Америке есть связи.