Жгучие черные ресницы обрамляли радужку с зеленоватым отливом. И кожа, идеально гладкая, словно он только сегодня побрился. Однако я смогла разглядеть маленькие темные вкрапления на подбородке и по все нижней челюсти. Обычный нос, обычные губы.
Я сглотнула, опустив взгляд на дутыши мягких губ. И меня словно загипнотизировало лицо Дэна. Крупным планом оно заставляло кровь носиться быстрее, стуча в висках.
Так близко, что трудно сдержаться. И дыхание щекочет кожу на верхней губой. На пару секунд я сравнила Жарова с весенним ветром. Такой же непредсказуемый и озорной.
Вдруг Дэн улыбнулся, дернув острыми краями своих бровей, подпер подбородок рукой, а притуманенный взгляд мешал понять, о чем он думает.
Я спохватилась. Прозвенел звонок. Жаров предложил сходить в столовку.
— Ты иди. Мне нужно с профессором переговорить, — я оглядывалась, дожидаясь когда студенты покинут кафедру.
— Ты насчет меня что ли? — он с издевкой усомнился в моем решении.
— Просто уйди, — с суровым видом попросила я.
Семен Семенович сидел за столом, печатая сообщение в телефоне.
Увидев меня, он оторвался от телефона.
Я встала напротив него, и теперь нас разделял только стол.
Лучше чем в прошлый раз. Так я хотя бы чувствую себя в безопасности.
— Семен Семенович, я хотела насчет Дениса Жарова спросить.
— Не одобряю, Алиса. Ты ведь это хотела спросить? — профессор смягчился в лице.
— Я про экзамен. Денис беспокоится, что случившееся могло неправильно отразиться на ваших взаимоотношениях, — я старалась плавно подойти к сути проблемы, но Семен Семенович не был настроен обсуждать этот вопрос со мной.
— А сам Жаров, значит, струсил, — сделав свои выводы, он сложил пальцы домиком, поглядывая на меня с иронией.
— Нет. Я просто хотела. Узнать.
— Не затаил ли я зла на Дениса, за то, что он разбил мне автомобиль? Нет, — спокойно признался профессор.
— Он вообще-то тоже пострадал.
— Он жив-здоров. Что этому оболдую будет, Алиса. А вот вы. Меня расстроили, Воробьева. Выбрать его себе в друзья. В близкие друзья, — его пошлый намек вызвал у меня неприятное тошнотворное чувство. Как в тот раз, когда мы оставались с ним один на один. Но сейчас Семён Семенович осторожничает. — Жаров струсил и прислал тебя. Скажу даже больше, он предложил тебе стать его девушкой. У него вдруг проснулись чувства к такому чистому и невинному созданию. Пока он не сдаст экзамены, — сделал заключение профессор, поднявшись с места.
Меня это напрягло.
— Он сам может выучить и все сдать, если вы... -мой голос звучал с претензией, на что Семён Семёнович распахнул взгляд.
— Ты его конечно сможешь подготовить?
— Смогу. Он все сдаст, я вам обещаю.
— Мне все равно, сдаст он или нет. Таких как Жаров надо перевоспитывать грубой силой. Лишениями. Страданиями. Топтать плац не самое худшее что с ним может случиться, — профессор вернулся на место. — И да, Алиса. Вам все это ужасно не идет.
Он указал ручкой на мое платье и туфли, на которых я еле передвигалась.
— Таким видом вы отпугнете нормальных, потенциальных женихов.
— У меня учеба в приоритете. А это так. К КВНу готовлюсь, — попыталась объяснить я свой похабный лук.
— Ну готовьтесь, Алиса. Готовьтесь. В этом году поблажек не будет.
— Главное не будьте так предвзяты, Семен Семёнович, — пробубнила я неожиданно для себя и Семён Семёновича. Профессор изогнул брови в удивлении. А после расхохотался.
— Воробьева, ну вы даете. Всего ничего общаетесь с этим типом, а вредные привычки хамить перехватить успели. Уйдите с глаз долой. На экзамене буду спрашивать со всей строгостью.
Краснея от стыда, поковыляла на выход.
И правда. Я бы никогда раньше себе такого не позволила. Стягивая на ходу косуху Жарова, ворчливо обвиняла его во всех своих проблемах. Мужская рука появилась из-за угла, и выхватив меня, втянула от чужих глаз.
— Ну, что он сказал? — Денис нервничал, почёсывая места, обрастающие щетиной.
— Сказал если все все расскажешь, так и быть, поставит удовлетворительно.
Да, я солгала. Но так хотя бы появился шанс, что этот оболтус выучит хоть что-то, а Сём Сёмыч сжалится над ним, примет во внимание извинения его матери и полные глаза раскаяния. С последним придется поработать, потому что раскаиваться Жаров явно не собирался.
— Вот же козёл. Да врет он все, только время тянет. Уверен, ему нравился издеваться надо мной. Смотреть, как я мучаюсь, и с надеждой буду тянуть билет.
Ноги гудели, поэтому я отошла к окну. Сняв туфельку, с облегчением прижала ступню к холодному полу.