— Некогда, правда. Завал. Давай потом, — в ее мимике улавливается какая-то недосказанность, а у меня вновь вспыхивает вопрос. А не завела ли она себе мужика?
В тот же момент дверь распахивается и оттуда вылетает какой-то недомерок и едва не сбивает Яночку с ног.
— Заполз обратно! — схватив пацана за химок, впихиваю обратно и захлопываю дверь. — Я готов побыть вашим личным водителем, — любезно предложил я. Дверь род моей рукой начинает вибрировать от толчков.
Яна покачала головой.
— Не могу.
Меня выбешивает ее отказ. Терпеть не могу находиться в подвешенном состоянии, ждать чего-то. Если мне надо, я это получаю.
Я распахиваю дверь и хватаю за грудки того, кто там стоял и пихал ее.
— Ты с первого раза не понял? — Яна в ужасе прикрывает рот ладошкой. А я наконец рассматриваю того, кто оказался у меня в руках. Профессор Семен Семенович, наш препод по истории.
— Мда, Жаров. Впервые вижу человека, так страстно стремящегося ступить в ряды вооруженных сил нашей родины.
Разжимаю руки, проглатывая слабое «извините».
— Я вам помогу, — он с улыбкой похлопал меня по плечу. — Ваша мать будет вами гордиться.
Вот так попадос. Единственный препод, который относился ко мне нарочно высокомерно, и пилил меня по билетам до посинения, а потом ставил тройку наотмашь, как с барского плеча солому сдул. Он знал то, чего в купленных ответах не было, и специально ставил каверзные вопросы.
Уу, сыч.
Накормленный Яниным «потом обсудим», поперся в кабинет, где у нас проходила пара.
Так хреново на душе было. Но я знал человека, у которого жизнь тоже не сахар, поэтому и подсел к Воробьёвой.
Та сдвинулась с места, увеличив расстояние между нами. Ее передернуло, когда я попросил у нее ручку и листок.
— Ты чего злишься, а? — поинтересовался я.
— А то сам не знаешь. Ты не мог сесть на два ряда повыше? — злобным шепотом пробурчала та, пряча нос в тетрадь.
— Не мог. Мне лень. Слушай, Воробьёва. У меня к тебе дело будет...
— Жаров, Воробьёва, вы перестанете перебивать меня? — поинтересовалась преподавательница по матану.
— Извините, — буркнула Воробьёва.
— Так вот, — после короткой паузы решил продолжить я. — Не знаешь как к историку подмазаться? Ну, кроме денег. Ты же по-любому знаешь, чем он увлекается или о чем мечтает.
— Да какого лешего я должна об этом знать? — нетерпеливо перебила меня та.
— Ну ты же это, на короткой ноге с профессорами. Активистка вроде как. По любому знаешь к кому как подлизаться можно.
Я отмел вариант с деньгами, потому что и так потратился из-за шантажиста. А у нас с матушкой уговор, экзамены я сдаю сам.
Снова прилетело замечание от преподши.
По рядам прошел смешок, но я не обратил на это внимание. Зато Воробьева побагровела, словно ей к заднице подключили провода.
Но в одно мгновение она переменилась в лице.
— Заткнись. Пожалуйста. Я тебе помогу, если заткнешься!
Глава 7
— Ну, так что? — я еле дождался перемены, девчонка собрав свои вещи, пронеслась мимо. — Ты куда?
— В столовую. Я есть хочу.
— А, намек понял, — обрадовался я. Все так просто? Я ей обед, а она идею.
— Стоп. Нет, Жаров. Ты со мной не пойдешь.
— В смысле? Ты обещала сказать, как подмазаться к СёмСёме.
— Окей. Заплати ему, — я в недоумении уставился на девчонку.
— Я же сказал, мне нужен варик без денег. Он из принципа теперь все равно не возьмет.
Одногруппница развела руками.
— Ничего другого предложить не могу.
— А обещала помочь, — разочарованно посмотрел на нее.
— Чтобы ты заткнулся. Ты, исчадие ада. Все было хорошо, пока ты не начал со мной разговаривать, — осмелевшая Воробьёва тыкала мне пальцем в грудь, наступая мне на носы кроссовок. — Из-за тебя за моей спиной теперь шепчутся. О, смотрите, Воробьёва. Не смогла Смирнова удивить, теперь к Жарову лезет. А тебе рассказать, сколько я обзывательств за сегодня только услышала? Стремная ботанка самое безобидное, — сквозь слезы просипела та не своим голосом. Мне даже стало неловко. На нас все начали смотреть, и плачущая девчонка не сулила моей репутации ничего хорошего.
Пришлось утащить разошедшуюся Воробьёву подальше. Закинув на плечо, отнес к лестнице в спортзал.
— Отпусти меня. Не смей трогать. А то потом еще скажут, что это я к тебе в штаны полезла, — отбивалась та.
— Что за истерика, ну? — девчонка обмякла, а потом и вовсе заплакала, не проронив больше ни слова. Я обнял ее. Просто прижал к себе.