Я всегда мечтал о том, чтобы у меня был ребенок, и чтобы я стал для него хорошим родителем. Я хотел вырастить его не как айсберг, как заботливый и любящий отец, и думал, что у меня будет семья, после которых я уйду из этих дел, чтобы стать счастливым. Когда я узнал, что Милана беременна, я не знал, что делать от радости. Мои показатели были низкими, поэтому я этого не ожидал. Это не входило в мой план. Но, когда я узнал все, ее ненавидящие взгляды были полны отвращения и презрения к тому, что она носила частицу меня в себе, это сделало меня еще более безжалостным. Поэтому, разговаривая с Миланой, я стал более резким. Впервые мне было так тяжело потерять кого-то, кто смотрел на меня с благодарностью и заботой. Я отдыхал в милосердии и чистоте этой женщины, которая не была похожа на других, которых я обманывал, и как будто забывал о своей грязной стороне. Однако сказка закончилась, и реальность со всей жестокостью проявила себя. Либо по-хорошему, либо силой я добьюсь своего.
Я опоздал к его выходу на работу. Но я знал, что сегодня она задерживается, так как часто звонил и проверял. Однако, когда я пришел в ресторан, я не увидел ее на привычном месте. Она не могла уйти без меня, у нее не хватило бы силы и смелости. Кроме того, в последнее время она была словно призрак, и его воля сломлена, с подчиняющейся мне настойчивостью. Когда я спросил у охранника, что происходит, я сошел с ума. У нее была рана и этот проклятый полковник забрал его с собой. Значит, у тебя еще есть время, чтобы манипулировать другими мужчинами...
После того, как я услышал, что произошёл в больнице, я снова возненавидел всю жизнь. Я сошел с ума, и с потерей последней возможности стать отцом, во мне не осталось ничего человеческого. Я дал себе слово, что буду действовать, как ядерное оружие, превращающее всё на своём пути в прах, и буду давить всех на своем пути... Будь готов, Милана, ты заплатишь за это очень дорого...
После того как сказал свои последние слова Милане в больнице, я покинул это место, чтобы больше никогда не возвращаться. Освободил ли я его? Конечно, нет. Я заставил Милану страдать не физически, как Адам, а морально, как ударом в самое сокровенное. Чтобы сделать первый шаг к своей мести, я взял телефон и позвонил тому человеку, который мне очень пригодится в этом деле:
- Алло... Кто говорит?
- Это тот человек, которому ты будешь благодарен всю свою жизнь, Адам....
Глава 33.
Милана
- Умоляю, что бы ты ни пожелала, я сделаю. Лишь бы ты осуществила свой план. Я не могу дышать без своего ребенка. Не испытывай меня на этом. Она - мое самое ценное сокровище. Если хочешь, я готова даже упасть к твоим ногам, - воскликнула я, встала на колени и, всхлипывая, начала умолять палача своей жизни.
- Что??? Ребенок? Женщины, подобные тебе, не достойны быть матерями. Я вот дурак, считал тебя достойной женщиной и планировал создать семью. Черт возьми! Ты сумела так манипулировать полковником даже с моим контролем. Я дурак, что мечтал о дочери от тебя. Ты все это спустила в унитаз. Ты поглотила все мои мечты в этих водах, - закричал он на меня с гневом и оттолкнул меня от себя. - А теперь ты здесь, ползешь ко мне и умоляешь? Первым делом, убери свои грязные руки от меня. Убедись, что твои крокодиловые слезы больше не смогут мне помочь. Лучший способ объяснить тебе, как сильно я страдаю, это ударить тебя таким же образом. Так ты ценишь только свою дочь?, - произнес он, наклонившись ко мне на одном уровне, ненавистно глядя своими ярко-красными глазами, - Ребенок который умер тоже был твоей. Как ты лишила меня самой ценной надежды, так же ты познаешь горечь этой утраты, - и, сказав это, покинул комнату.
Мой палач не уходит из комнаты с пустыми руками... Он, обвив мои жизненные нити вокруг пальцев, покидает палату с обещанием тех страданий, которые я не смогу забыть всю свою жизнь...
В этот момент я начала чувствовать, как под напором всех страданий, обрушившихся на меня, я начинаю задохнутся. Я выдыхала прерывисто и не могла вдыхать. Казалось, кто-то схватил меня за горло и пытается задушить, и я начала тереть свое горло пальцами, стараясь вызвать поток воздуха. Удар сердца заглушал мои уши, и я не слышала ничего, кроме гудения. Из-за слез на глазах я видела окружающее в тумане и чувствовала, как мои суставы трясутся из-за нехватки дыхания. Но я никак не могла издать звук и призвать на помощь. Кончики моих пальцев постепенно онемели, и тело стало холодным. Передо мной стояла только образ Суады, улыбающаяся и протянувшая ко мне руку. С последними силами я сделала шаг вперед, подняла руку в воздух и попыталась схватить руку своей дочери. Но тщетно... Видимо, это конец, и, корчась на полу, я услышала тот родной голос: