Родителям Нурлана он сказал, что уехал по работе и очень занят, и как-то смог избежать допроса от отца.
Я почти не отходила от Нурлана и заботилась о нем. Так прошло уже месяц. Нурлан стал гораздо легче передвигаться и постепенно восстанавливать движения.
Однажды Мира и Зия устроили прекрасный ужин в беседке в саду и объявили нам дату своей свадьбы. Мы все их поздравили. В тот день, как и в прежние дни, мы смеялись и общались, и впервые увидела, как Нурлан выпивает. Раньше я не видела его пьющим, и это удивило меня. Правда, это было всего несколько бокалов вина. Зия и Мира на ночь, хихикая, попрощались с нами и уединялись в своей комнате. Хотя погода была холодной, беседка, предназначенная для зимы, защищала нас от морозного воздуха.
Воцарилась тревожная тишина. Я стеснялась смотреть на Нурлана. А он сидел ко мне с левой стороны и с одной рукой перебрасывал через спинку стула, молча глядя на меня. Хотя до этого у нас были только короткие моменты вместе, мы остались одни, и это чувство, которое он пробуждал, было странным. После операции у нас не было возможности поговорить. Люди постоянно окружали нас, и невысказанные слова и признания между нами ожидали своей очереди, как листья, зависшие в ожидании, когда их наклонят к земле. Кажется, этот момент был именно сейчас. Потрескивание камина в зимней беседке, шуршание легкого ветра снаружи и свет звезд, сверкающих в ясную ночь, создали волшебную и чарующую атмосферу.
Я любил тебя с усталым сердцем...
С израненными чувствами,
С душой, лишённой веры, я любил тебя...
Я любил тебя, когда возвращался к себе,
Когда одиночество возносил,
А боль — превращал в святость...
Я любил тебя, поклявшись в отказе от любви,
Нарушив обет,
С грехом на плечах — я любил тебя...
Я любил тебя, наплевав на страхи,
С риском снова быть разбитым — любил...
Я любил тебя, когда всё казалось невозможным,
Своим упрямством
И верой в бесконечную любовь — я любил...
Ах, любимая! Ты не знаешь...
Наперекор лжи этого мира,
Наперекор фальшивым чувствам —
Я люблю тебя по-настоящему... - под влиянием магического голоса Нурлана и того завораживающего взгляда я потерялась в нарушенной тишине. Когда слеза покатилась по щеке, Нурлан провел своей рукой по ней. Затем он медленно приблизился и, взяв мою щеку в ладонь, соединяя наши губы в поцелуе. Он так осторожно меня целовал, что моя душа чуть не выскочила из тела и не смешалась с его. Убравшись, он взглянул мне в глаза с большим желанием и страстью, я сказала:
- Ты тот человек, с которым я забываю о времени, не хочу чтобы оно текло, и единственный, с кем хочу встретить будущее. Я тебя очень люблю, Нурлан. - Я крепко обняла его.
- И я тебя, Мила. - Сказав это, он обнял меня, вдыхая запах моих волос.
Идеальных людей не существует... Каждый хочет быть "первым" в этой жизни. Первый поцелуй, первая любовь... Но первые разы мимолетны. В нашей жизни очень мало "первых" моментов, которые остаются с нами. Но "последний", который не является мужеством каждого, отличается. Ведь за ним нет "другой стороны". Важно идти с "последними" рука об руку, которым вы доверяете, до самой могилы...
Глава 37
Нурлан
После победы в суде и во время моего лечения после ранения, причинённого тем подлецом, Милана почти ни на минуту не отходила от меня. Её забота, её нежное участие, словно тёплое солнце, таяло лёд в сердце, годами возведённую стену боли и одиночества. Я не помнил, когда в последний раз чувствовал такую искреннюю, трепетную заботу. И я точно знал — это не было чувство долга. Да, в её взгляде читалась благодарность за то, что я спас ей жизнь. Но помимо этого, в её глазах горел огонёк, которого я так долго ждал. Это был страх меня потерять. Это была привязанность, которая не пряталась за словами. Я почувствовал это с невероятной ясностью именно в тот момент, когда терял сознание от боли. Это было как внезапный поток тепла, заполнивший всё моё существо.
Сейчас она дремала рядом, уснув от усталости в кресле у моей кровати. Я тихо поднялся, стараясь не разбудить её, и подошёл ближе. Провёл рукой по её шелковистым волосам. Она сладко вздохнула, но не проснулась. Моё лечение почти завершилось. Я уже мог уверенно держаться на ногах и даже расправить плечи, как прежде. Но я всё ещё не мог поднять её на руки — и это злило меня. Однако видеть, как Милана, как бабочка, всё время кружится рядом и наполняет мой день теплом, — это было моим лучшим лекарством. Иногда я думал, что и не хочу выздоравливать, лишь бы продлить это.
Я улыбнулся своим мыслям, взял подушку с кровати и аккуратно подложил под голову Милане, накинув на неё плед. Похоже, этого было достаточно, чтобы она проснулась. Она открыла уставшие глаза: