- Что за хрень, а??? Кто тебе позволил подстричь волосы? – сказала, схватившись за шею. С диким взглядом он уставился на меня: - Ты пытаешься привлечь внимание людей, показывая свою шею?, - начал душить меня. Несмотря на все мои усилия, я не могла освободиться от его хватки. Задыхаюсь, проговорила я:
- Ты псих, Адам… Я устала от твоего зверства. Достаточно… Я задыхаюсь…. Отпусти…, - постепенно у меня темнело в глазах, и я уже теряла сознание, когда этот подлец с максимально возможной силой швырнул меня на пол и покинул дом. В последующие дни я, даже в летнюю жару, надевала шалевые и тонкие платки, укрывая свои изломанные части тела длинными рубашками. Когда мама Салима задавала мне десятки раз вопросы о том, почему я одеваюсь так странно, даже находясь дома, и почему так много крашусь, я пыталась отвлечь ее внимание различными отговорками: «Сейчас модно носить платок, мамочка», «Адам всегда хочет, чтобы я выглядела ухоженной, даже дома». Хотя мама Салима иногда выдавала сомнение в своих глазах, тем не менее я старалась держать её подальше от наших проблем. Моя бедная мама и так прожила жизнь с тяжёлым опытом и воспитала меня, я не хотела, чтобы она узнала о моем несчастливом браке и страдала из-за этого. Тем более, не зря говорят: «Мама чувствует горе своего ребенка». Потому что:
- Милана, послушай, дорогая. Если у тебя есть что-то, что я не знаю или что-то, что ты скрываешь от меня, никогда не стесняйся. Говори открыто. Уверяю тебя, в любом случае, твоя мама окажет тебе поддержку. В моей жизни нет более ценной вещи, чем ты и Суада. Не забывай, что я не позволю никому вас подавлять, - время от времени она выражала свои беспокойства таким образом.
- Моя прекрасная мама, нет ничего, о чем стоит беспокоиться. На самом деле, Адам и я ведем счастливую жизнь вместе. Всё идет своим чередом и в порядке. Он хорошо заботится обо мне и нашей дочери, - я рассказывала своей маме обманчиво, что такси я сама начала верить этот обман.
Когда дверь открылась и медсестра вошла, я вышла из своих мыслей. Она сообщила мне, что капельница в моем руке закончилась, и я могу покинуть больницу. Я не заметила, как время прошло через море моих мыслей. После того, как медсестра удалила капельницу, она покинула комнату. За ней в палату вошел Тимур.
- Я думала, ты ушел, - сказала я, взглянув на него с стеснением.
- Нет, я не мог оставить тебя в таком состоянии..., – Тимур стоял на месте, не сделав ни шагу вперед, ни назад.
- Милана…
- Тимур…
Мы оба одновременно произнесли имена друг друга. Но наконец Тимур сдвинулся с места, подошел к окну и начал:
- Милана, прости меня за то, что произошло раньше, пожалуйста. Это была моментальная реакция. Я не такой человек, чтобы воспользоваться кем-то в слабый момент. Просто за короткий промежуток времени, узнавая тебя, невозможно было не быть восхищённым твоей человечностью. Я давно не встречал женщину, которая, несмотря на все грязи, переживания и удары, с которыми она сталкивалась в жизни, смогла сохранить открытость своего сердца и защитить чистоту своей души от мерзости мира. Теперь я не хочу, чтобы между нами возникло холодное расстояние из-за моего глупого поступка.
Я не знала, что ответить на такое восхищение. Я только почувствовала, как мои щеки вспыхнули и покраснели. Это не ускользнуло от взгляда Тимура. Он подошел ко мне, улыбнулся и спросил, протянув руку: "Дружба?" Я тоже обменялась улыбкой и, ответив тем же жестом, стиснула его руку, произнеся: "Дружба". В этот момент звонок на моем телефоне вернул меня к горькой реальности. Звонок поступал с номера Адама. Когда я ответила, голос, который я услышала, почти заставил моё сердце выпрыгнуть из груди.
- Мама... ыык... ыық... Мамочка…
- Суада... Господи! Как ты смогла мне позвонить? Где твой отец?
- Папа зашел в ванную. Я тайком набрала твой номер. Я очень скучаю по тебе, мама. Ыык… - моя маленькая дочь всхлипывала, пытаясь сдержать слезы.
- Детка, умная моя девочка. Я тоже скучаю по тебе. Не плачь, мама тебя заберёт. Скажи, где вы?
- Мы..., - ребенок не успела закончить, как Адам схватил трубку, - с кем ты разговариваешь? Отдай телефон сюда, ты проказница! Иди в свою комнату, немедленно!, - он отчитал её и отстранил, затем обратился ко мне: - Рад тебя слышать, Миланаа..., - начал он отвратительно тянуть моё имя. Ты не узнаешь, где мы, так что не беспокойся. Суада останется со мной. Уверяю, ты скоро увидишь, какая ты грязная, как в суде, так и по отношению к дочери. Такой мерзавке, как ты, не нужна дочь. Не скучай...