Глиняный кирпич-плинфу на Русь завезли греки. Стало быть, для «Святой Руси» это относительное новшество, всего-то лет двести. «Плинфа» — пластина из глины. Именитые производители плинфы даже не ленились ставить на каждом таком экземпляре клеймо.
И так до 17 века. Потом хоть габариты стали более привычными.
«Кирпичное производство принадлежит к тем видам человеческой деятельности, где результата добиваются только после длительных экспериментов с режимами сушки и обжига. Эта работа должна проводиться при постоянных основных параметрах производства. Невозможно сделать правильные выводы и подкорректировать работу при несоблюдении этого простого правила».
Всё понятно? Когда я вижу фразу какого-нибудь прогрессора, исключая, разве что, полного… волшебника, типа: «Я научил местных лепить кирпичи, и через неделю/месяц/год у нас была уютненькая крепость» — я понимаю: крепость была из дерьма. Каждое месторождение глины уникально по составу и заранее просчитать состав смеси и режим отжига — невозможно. Более того — он будет «плавать» в дальнейшем. А контроль этого самого «режима»? Время ещё можно как-то померить — водяными часами, например. А как измерять в средневековье температуру вблизи 1000 градусов? Чем?!
Прекрасно понимаю девушек-современниц, которые скучают над попаданскими историями, придуманными современниками-юношами:
— Ах, они там без конца рассуждают из какого минерала при какой температуре будут выплавлять какую-то свою глупую железяку! Хоть бы малахит какой-нибудь нашли — говорят, им можно глаза подкрасить.
Конечно, рассуждения о точке плавления иди отжига — ничто, по сравнению с фундаментальными вопросами:
— Что надеть?
И:
— Как я выгляжу?
Нет, девушки тоже переживают по поводу точки кипения. Чего-нибудь или кого-нибудь.
Но вот беда: я — не девушка. «Нашёл чем хвастаться»…
Я нашёл на поварне обломок плинфы — хозяйка на неё горячие горшки ставила, вытащил во двор, сел перед кирпичом на корточки и глубоко задумался.
Мне надо быстро поставить полсотни подворий, полторы сотни печей. Как красиво получается у этнографов: «помоч», общинный праздник, все поют и пляшут, заигрывают да кокетничают, угощаются и развлекаются. Мудрые старцы попивают бражку, вспоминают славное прошлое, выдают ценные указания и присматривают за работой. Молодёжь месит, таскает, утрамбовывает, строит глазки, планирует ближайший вечерок. Связь поколений, укрепление духа коллективизма, развитие трудовых навыков в игровой форме. Отдых. «Лучший отдых — смена деятельности».
Но полторы сотни печей — уже не отдых, не праздник. Это нормальная профессиональная работа, «основной вид деятельности». За это время старцы спиваются, девки становятся беременными бабами, и все вместе — голодающими. Потому что в деревне, кроме «праздника», есть ещё и работа. Впереди жатва, молотьба, дёрганье льна, дров запасти…
Диалектика, факеншит, в чистом виде. Как же она меня достала в молодости! Но вот в лоб: «переход количества в качество». Поставить пару-тройку глинобитных печей за лето всем селом — нормально. Можно и полнолуния подождать, и хозяйкин цикл всей деревней посчитать. Праздник… Полторы сотни печек… При всём моём уважением к «этнографам» — наплевать и забыть. Выбросить и технологию, и обеспечивающую её организацию. Которая называется «русская община». Поскольку — избыточность, роскошество. Как вторая рубаха в хозяйстве — можно пустить на половую тряпку.
Сие был первый случай, когда размышляя о надобностях моих, понял я ясно, что община, «мир русский», делам моим — не надобен. Привычки сии, обычаи — вредны.
«Делай что должно и пусть будет, что будет» — добрые слова, полезные. Только что делать с тем, что «должному» — помеха? Выбросить? А коли на том выбрасываемом вся жизнь построена? Коли оно — всему основа? Людям, душам их — основание. А сколь много пота, да слёз, да крови прольётся? Или «должное» — не делать? Но жить-то так нельзя.
Значит — обожжённый кирпич.
Как говаривал Мефодий Буслаев: «Кто к нам с мечом, того мы кирпичом». Мысль мне нравится. Где взять? Вот этого самого, которое «наш очередной асимметричный ответ» против меча.
«Тюрьмы строятся из камней закона, публичные дома — из кирпичей религии». Я не против разобрать «по кирпичикам» какой-нибудь здешний «опиум для народа», следуя этой фразе Уильяма Блейка. Я даже готов подождать с публичным домом — это можно «здеть» и позже.