Ерунда. Вот говорю слова эти. Верные слова, от души происходящие, и сам же над собой посмеиваюсь. Ибо я — человек суть, а не мартышка зелёная. Человеку же дан разум, коим, ежели есть желание и силы душевные, то и свои правила, сущность свою, изменить можно. Дольку в себе обезьянью — поуменьшить, божескую — повырастить. Изменив же привычки свои разумом — изменишь и характер свой, и судьбу.
И четырёх лет не прошло, как снова суд княжий, суд неправый смерти моей искал. И бросил я в ту пору всё: и вотчину, и злато-серебро, и людей своих. Сам-трет в дебри лесные ушёл. От «Правды» неправой. Так да не так. И вывернуться от кары княжеской путей не было, и вотчина моя уже и без меня устоять могла. Вот я, как перепёлка, что охотника от гнезда своего, от птенцов малых уводит — убежал в края дальние, незнаемые. Хоть и обезьяны мы дикие, а вот же, сыскался способ и голову сохранить, и «кашу» не растерять. И «охотнику» головёнку расшибить.
Нет уж. Сперва отработаем ситуацию до конца. Пока есть варианты — буду долбить. Я вам не какой-нибудь ГГ — главный герой, а настоящий ДД — натуральный долбодятел. Тем более, что есть идея.
Идея несколько… средневековая. Шантаж неверной жены её неверностью — явление достаточно распространённое и в начале третьего тысячелетия. В моей России сила этой угрозы довольно быстро, на глазах, снижается, супружеская измена становится всё более обыденным явлением, менее стыдным. Но до полного равнодушия общества и затрагиваемых персонажей, даже и при отсутствии парткомов и выговоров за аморальное поведение, дело ещё не дошло.
Нет, конечно, если речь идёт о «сильно преданных идее демократии нациях», которые не только косточки перемывают известным людям, но и делают что-то, что они называют «голо-сованием в урну»… И у них есть «четвёртая власть», поскольку меньше им — никак… А попавшийся персонаж — лицо из публичного дома… В смысле — занимает место в каком-нибудь общественном здании. Типа кое-какого Сената, Конгресса, Парламента… То тогда — «да». Тогда благопристойность в семействе обязательна. А то электорат, знаете ли… «Если у него в домушке бардак, то зачем он нам во власти?». В моей России…
Странно, но факт: у итальянцев — проблемы, у американцев — проблемы, у французов — проблемы. А у нас… хоть бы какого паршивенького депутата… «В Советском Союзе секса нет». Союза уже нет, а «нет» — осталось?
Здесь… Здесь я, по глупости своей, совершенно бездарно потерял объект воздействия. Чистый воды идиотизм. Шантаж может быть, конечно же, замаскирован под добровольную торговую сделку, но в основе его лежит страх. Если шантажируемый не боится шантажиста, то просто пошлёт. Это в лучшем случае. В худшем — уничтожит. «Аще повадится волк в стадо…». Так отвечали древляне князю Игорю, не испугавшись его малой дружины. Нет страха — и осмелевшая «дойная корова» забодает «дояра» до смерти.
Надо было показать посаднице Сухана, может быть, ещё кого-то из моих мужиков. Чтобы она поняла, что придавить меня просто так не получится. А то я-то воспринимаю себя изнутри как взрослого мужчину, а для неё — мальчишка, сопляк, мелочь вонючая. «Мужа доброго» — она бы испугалась. А вот «малька мелкого»… «Вытянуть полезную информацию и пришибить». «Надо было…». «Если бы я был таким умным, как моя жена потом»…
Слезьми над своей глупостью можно обливаться до бесконечности. Ибо бесконечен предмет полива. Вариант шантажа неверной жены её неверностью — провалился. С летальным исходом. Но здесь, в «Святой Руси» есть, как я думаю, вариант с шантажом мужа. Упрекать мужа фактом измены ему его супруги… На мой прежний слух… не сработает. Но здесь — патриархат «as is». Муж, глава дома полностью властен над чадами и домочадцами. Полностью.
Ух как здорово быть хозяином! Но… Он же несёт и всю ответственность за них. Всю! И имущественную, и уголовную, и моральную. «Изборник» говоря: «не ослабевай бия младенца», тут же обосновывает: «иначе будут тебе от соседей и властей обиды и убытки». Тебе. За него.
«Гамбургский счёт» — полная власть вплоть до жизней их. Полная ответственность. Вплоть до жизни твоей.
Вся история последних пары-тройки веков второго тысячелетия может быть представлена как последовательное нарушение, сужение поля применимости этого правила. «Чады и домочадцы» получают всё больше прав. Что ограничивает права главы дома. Вслед за сужением его правомочности сужается и его зона ответственности. Те качества, которые прежде традиционно считались мужскими — становятся невостребованными, даже опасными. «Я отвечаю за всё». Да кто ж тебе такое позволит! Это ж наглая узурпация и подавление личности! А права личности защищаются не межличностными отношениями, а государством. На смену не регламентируемым, не измеряемым и не тарифицируемым понятиям из круга — любовь, дружба, привязанность… приходят количественно оцениваемые — величина штрафа, процент алиментов, доля имущества, срок заключения…