Дочке было лет тринадцать, когда мы «в Европах» вдребезги разбились на машине. Вылетели на лёд, сделать ничего было нельзя. Жена была за рулём. Обязательный вопрос нашему ребёнку в полицейском участке:
— Ты на мать в суд подавать будешь? Чтобы получить компенсацию за причинённый ущерб твоему здоровью.
— Нет. Я иначе воспитана.
— А отец? Тоже нет? Он что — подкаблучник?
Европейский полицейский не понимает, что у членов семьи могут быть иные основания заботится друг о друге, нежели исполнение судебного решения.
Стремление защитить «малых и сирых» приводит к ненужности «сильных и храбрых». Этот тип личности отмирает, и ему на смену приходят вариации мальчиков-одуванчиков. Которые не только «отвечать за всё» не хотят и не могут, но и за себя — не стремятся. А зачем? Так же легче. Быть ущербным, слабым, безответственным — удобнее, выгоднее.
«Дадим нездоровым людям шанс участвовать в Олимпийских играх»! И астматики выигрывают высокогорную многокилометровую лыжную гонку. Потому что они — больные и могут пользоваться препаратами, которые для всех здоровых называются «допинг». Олимпийцы — символ физического здоровья Древней Греции, превращается в коллекцию успешно получивших разрешение на применение спецсредств. Взамен «Дискобола с диском» ставим скульптуру «Омоновец с Черёмухой».
Государство, общество заботятся о социально незащищённых. О матерях-одиночках, например. И мусульманская семья, въезжая в Европейские страны, превращаются из традиционной системы, стабильной, отработанной тысячелетиями «организации по защите от жизни» — «человек, четыре его жены и их дети», в «безработный и четыре матери-одиночки». Всем — жильё и пособие. Из устойчивой, функционально, социально и психологически полной, здоровой ячейки общества, пусть и не европейского типа, семья превращается в четыре-пять — ущербных. Слабых, неполных. Куча деклассированных людей. Живущих не то — милостыней, не то — мошенничеством. Вырастают поколения, которые не знают семейных ценностей. Никаких. Которые знают: работать не надо — на прокорм всегда дадут. А на остальное — проще украсть. На смену: «украл булку. Потому что хотел кушать», приходит: «украл Айфон. Потому что скучно».
И незачем ругать мусульман — это наша, христианская, система, это мы придумали и избрали. Они только её корректно применяют. Для собственного блага, как они его понимают.
Идея христианства: придёт Иисус и накормит всех пятью хлебами. Ждите и молитесь. Накормить-то он накормит. Только ни землю, ни волю, ни зёрен для посева — не даст. Ну и не надо: нищета — дар божий. Высшая степень — нищета духа: «Блаженны нищие духом. Ибо войдут они в царство божие». Разум становится ненужным, отмирает.
Нищие, слабые, больные. Ни на что не годные, бессмысленные, безответственные. «Любезные богу». Способные только молить и вопиять. Но не — делать, работать, думать, нести ответственностью. Безрукие и безмозглые. Убогие.
«Явить заботу, милосердие» — это по-христиански. В какой момент эта «заботливость» становиться «удушающей»? «Удушающая здравый смысл забота». В Евросоюзе и США эта «точка невозврата» уже пройдена.
Так вот: здесь не так. Глава дома отвечает за всё. Включая и недостойное, по местным представлением, поведение собственной жены. И ответственность эта весьма велика. «Если ты не можешь навести порядок в собственном доме, что ты вообще можешь?».
Даниил-заточник формулирует этот принцип в форме FAQ — часто задаваемые вопросы и ответы:
— Что хуже: худая жена или худая лодка?
— Конечно, жена. Ибо худая лодка испортит тебе только платье, но худая жена всю жизнь твою испоганит.
Очевидно, что слово «худая» используется здесь отнюдь не для описания геометрических характеристик супруги. А кому нужен неудачник, человек с «поганой жизнью»?
Что позволяет мне выдвинуть гипотезу: угрозой публичного оповещения о факте измены посадницы можно подвигнуть в нужную мне сторону и самого посадника. Проверяем.