«Война — продолжение политики другими средствами». Мономах — продолжал. Активно, славно, победоносно. И жёстко. В своём «Поучении» он даёт список половецких князей, которых он взял в плен и отпустил. И список — которых он зарезал. «А самих князей Бог живыми в руки давал: Коксусь с сыном, Аклан Бурчевич, таревский князь Азгулуй и иных витязей молодых пятнадцать, этих я, приведя живых, иссек и бросил в ту речку Сальню. А врозь перебил их в то время около двух сот лучших мужей».
Частью этого «искусства возможного» была дочка выскочки-куренного Аепы, ставшего ханом, взятая за сына Юрия.
Косоглазия у Мономаха не было, а вот остальное…
Пожалуй, именно Мономах развернул Русь лицом к Степи. Задолго до Святого Александра Невского с его правилом: «с татарами — мириться, с немцами — биться». Два великих русских святых князя, увидев угрозу Родине со стороны степняков, предпочли со степняками мириться. А воевать на Западе.
Такая «про-половецкая политика» русского князя дала три результата — объединение Руси, разгром Степи и успехи в Европе.
Именно Мономах устроил последнюю русско-византийскую войну. Принял в Киеве греческого самозванца Лжедиогена Второго, изобразил полное своё уверование в его «багрянородное» происхождение. Даже дочку свою не пожалел — выдал замуж за мошенника и авантюриста. И, подобно предку своему Святославу, привёл русские полки на Дунай к Доростолу.
Если Святослав-«Барс» известен своей храбростью и воинской доблестью, то Мономах — умом. И этот русский поход не закончился катастрофой с дорезанием выживших на Днепровских порогах. Пошла аккуратная дипломатическая игра. Самозванца прирезали подосланные греками убийцы. Русские отряды были выдавлены с Дуная. Но в 1119 году Император Византийский Алексей Первый сам прислал большое посольство, сам просил о мире. И греки преподнесли Мономаху титул царя и царский венец. Знаменитую шапку Мономаха. Не ту, которую мы знаем, которая сделана позднее по образцу головного убора ордынского хана, а подобие императорской тиары. Наконец, в 1122 году русско-византийские переговоры увенчались заключением династического брака: внучка Мономаха стала женой византийского императора. Уже — внучка, но — настоящего.
Такой был вполне европейский государь. По происхождению, по манерам и связям. С одинаковым успехом вырезавший и кочевья кыпчаков, и города чехов. И, само собой, — непокорных русских людей.
Но Мономаха уже нет. Нет и его старшего сына Мстислава Великого. Единственного из князей русских, называемых летописцами при жизни — Великим. Есть Изя Блескучий — старший из доживших сыновей этого Великого.
А это совсем другая родословная, компания, окружение. Другое мышление. Другое представление о нормах, о «правильно». Даже не греческое — западноевропейское. Первая жена Мстислава — его четвероюродная сестра Христина, дочь шведского короля, мать Изи. Сёстры Изины замужем за королями датским, венгерским, императором Византии. Жена Изи — дочь Императора Священной Римской Империи Германской нации, главы Второго Крестового похода Конрада Третьего Гогенштауфена.
Вокруг Изи католики. С их пониманием прав наследования — майорат, от отца к сыну. А на Руси — лествица, от брата к брату. «Дикари!». С их непониманием степняков, отвращением и страхом перед ними. «Безбожные поганые». С пренебрежением к православию — схизматики, раскольники. «Погрязшие во тьме заблуждений». Иначе бы Изя так легко на ссору с Константинополем не пошёл. Не наш человек, не исконно-посконный. Европеец, западник.
Но его любят киевляне, и он раз за разом переигрывает своего дядю Юру, нагло плюёт на законы старшинства, сидит в Киеве, и ничем его оттуда не вышибить.
Ведь перепробовали уже всё: натравили Митрополита. Высшую церковную власть! На нём благословение божие! Изя вышиб грека из Киева и вообще раскол устроил. Войной ходили — отбился. Старшему брату Вячко — плешь проели. Чего он, в Турове засел, будто спрятался? Кто у нас в домушке старший? А ну, пшёл в Киев! Изя дядюшку Вячко чуть до смерти не замордовал, под себя подмял и рядом посадил.
Соседа, умнейшего человека, Галицкого князя Остомысла, на Изю подняли — провал. Изя исхитрился обмануть галицкую разведку, выскользнул из западни вместе с малой дружиной. Черниговские князья на него засаду устроили. Заманили в ловушку и… И конь — вынес. Ну не прыгают так лошади! Ни у кого не прыгают, а у него прыгнул.