Карпов вдруг сказал:
-Ир, как бы мы с тобой не ссорились, а всё равно мы с тобой уже родные люди!
Подполковник вышел из кабинета, оставив Зимину в очень растрёпанных чувствах…
========== Часть 238 ==========
Карпов не стал дольше раздумывать, позвонил бабе Тасе:
-Таисья Осиповна, встречай гостей! Не один к тебе приеду, с мальцом.
-Приезжай, Станислав Михалыч, буду ждать! – бодро отозвалась старушка, - Только по дороге заедь, будь добренький, в одно место. Купить надо кой-чего.
Карпов выполнил все её указания.
Когда они с большими пакетами, полными всякой провизии, вышли из машины, ведунья встретила их на крыльце, пригласила в дом. Гости поздоровались, сняли куртки, прошли в комнату.
-Сумки сюда давайте! И располагайтесь, где понравится! – сказала хозяйка.
Начальник СКМ послушно принёс ей все покупки, а Лёнька огляделся и, без всякого стеснения, уселся на широкую лавку за стол.
Бабка улыбнулась:
-Сейчас покормлю вас, гости дорогие!
Было тепло, по-деревенски уютно и очень аппетитно пахло жареной картошкой. Лёнька шумно сглотнул голодную слюну, да и Карпов утром не позавтракал, а ехали почему-то долго, постоянно застревая в пробках.
Баба Тася живёхонько накрыла обильный стол, но сама не садилась: « Я недавно поела».
Карпов и с племянником хорошо подкрепились.
А хозяйка в это время возилась на небольшой кухоньке: заваривала травы в эмалированном ковшике, что-то непонятное бормотала над ним, затем налила процеженный взвар в стакан, подала Лёньке:
-Пей, всё до дна!
Мальчишка вопросительно глянул на дядю. Тот ему кивнул.
Лёнька взял стакан и осторожно коснулся края губами: вдруг горячо?
-Пей, не бойся! – строго сказала ведунья.
Лёнька глотнул раз, другой – напиток был немного терпким, но приятно тёплым и сладковатым на вкус. Густым коричневым цветом напоминал чай, но пахло от него совсем по - другому: жарким летним лугом, душицей, мятой и мёдом. Ленька не удержался, выпил всё - сразу.
-Таисья Осиповна, мы у тебя задержимся, не возражаешь? – спросил подполковник.
-А чего возражать? Тебе от меня помощь потребовалась – сразу сам прикатил. Гостям я завсегда рада. Помогу чем смогу!
Ведунья внимательно посмотрела на Лёньку, потом перевела взгляд на Карпова:
-Племяш твой?
Подполковник кивнул.
-Как звать? - поинтересовалась она.
-Леонид, - с достоинством назвался парень.
-Ох, и натерпелся ты, Леонид! - бабка неожиданно подошла к нему, заглянула в глаза и несколько секунд не отрывала от него своего пристального взгляда, - Прошли твои беды и несчастья. Теперь всё у тебя хорошо будет! – обнадёжила она, отстранившись.
-Баню топить пойду, а вы, ребята, мне немного подсобите, – попросила она, - Воды мне колодезной натаскайте! Только уговор: у колодца не пить!
Карпов с Лёней, вооружившись вёдрами, дружно отправились к колодцу. Им пришлось немало потрудиться, чтобы заполнить все ёмкости студёной, прозрачно-кристальной водой. К вечеру баня была готова.
Ведунья сначала занялась Карповым, а потом уже его племянником. . После бани и сытного ужина, (что было уже ближе к ночи) напоила мальчишку каким-то своим особым зельем, после которого Лёнька очень быстро и крепко уснул.
Карпов, тоже разомлевший и расслабленный, сидел за столом и разговаривал с ведуньей.
- Трудно будет его вылечить: испуг у него, с малых лет!
-И не мудрено! Отец с матерью наркоманили…
Ведунья покачала головой:
-Сестру не вини, не по злобе она. Любила сильно мужа своего.
-Любила?! – оскалился подпол, - Так, что про ребёнка часто забывала? Не кормила пацана! Он, от безысходности, по карманам шарить начал, подворовывал потихоньку!
Стас сверкнул глазами, желваки задёргались.
-Уймись! Племяш твой - хороший мальчишка, а родители его, что заслужили - то и получили. Теперь тебе его на ноги поставить предстоит. Не обижай, смотри!
-Да кто его обижает?!- буркнул Карпов.
-Ну, мало ли чего ещё в жизни приключится! – многозначительно посмотрела бабка.
-Ладно, посмотрим, - согласился он,- Самое главное, чтобы пацан под себя ночью не мочился. Засмеют ведь, если это у него останется!
-Не засмеют! Хорошо, что на выходные приехали: за два дня постараюсь помочь! – успокоила ведунья.
Карпов никак не решался спросить её насчёт развода с Ирой. Молчал.
А потом баба Тася сама сказала ему:
-Да не майся ты, Станислав Михалыч! Никуда вы друг от друга не денетесь! Трудно будет. Только, если у вас любовь настоящая – она же все преграды преодолеет!
Карпов вздохнул, но вздохнул уже с облегчением, приготовился ко сну, лёг и крепко уснул. Таисья Осиповна тоже утомилась за день. Она ещё постояла у Лёнькиного изголовья, что-то пошептала, что-то положила ему под подушку, а потом и сама улеглась на свою постель. Все уже мирно спали, но среди ночи их разбудил отчаянный Лёнькин крик…
========== Часть 239 ==========
Карпов моментально слетел с кровати, подбежал к племяннику. Тот сидел на постели, судорожно сжимая руками край одеяла, натянув его на себя. Лёньку трясло, как в лихорадке. Он испуганно озирался по сторонам, еле слышно бормотал что-то невнятное.
-Лёнь, Лёня! Что случилось?! Опять кошмар приснился? – Стас взял его за плечи, смотрел ему в глаза.
Племянник остановил испуганный взгляд на подполковнике, ещё неосознанно кивнул, потом выдохнул облегчённо:
-Да.
Баба Тася тем временем поднялась, пришла к ним, встала у Карпова за спиной, тоже смотрела на мальчишку:
-Лёнечка, а ты расскажи: что приснилось?- попросила она.
-Мне опять папа приснился! Будто я ещё маленький совсем. Он задушить меня хотел. Так страшно было…
Парень сник, опустил голову. Карпов не удержался, прижал его к себе, крепко обнял:
-Лёнь, это просто сон! Никто тебя не обидит, – он, пытаясь успокоить племянника, почувствовал влагу на своём плече: Лёнька не мог сдержать слёз, доверчиво прижался к нему, вытирая глаза ладонью.
Таисья Осиповна приблизилась к изголовью, достала из-под подушки маленький свёрточек, прошептала над ним что-то, положила обратно.
Карпов, молча, наблюдал за действиями ведуньи, потом спросил:
-Это что?
- Это, Станислав Михалыч, травы особенные . Они страхи ночные выгоняют, память возвращают. Я тебе говорила: испуг давний у племянника твоего. Вот и прояснилось всё! Не сон это был, а видение из прошлого. Задушить его хотел папаша! Под наркотиками был, а сын ему плачем своим помешал. Лёнька маленький тогда был, сказать ещё ничего не мог. Такие дела! – скорбно вздохнула она.
Дядя с племянником изумлённо повернули к ней головы. Лёнька, округлив глаза, спросил:
-Так это, что, правда, было? – он вопросительно посмотрел на Карпова.
Дядя пожал плечами:
-Я не знаю, Лёня! Могу одно сказать: плохим отцом был твой папаша…
Лёнька вздохнул.
Карпов потрогал его постель. Простынь в этот раз была сухая! И это уже радовало подполковника:
-Ладно! Не боись, племяш, прорвёмся!- ободряюще улыбнулся он, потрепав его вихрастую голову, поднялся с кровати, направился к себе. Со своей постели он вновь наблюдал за ведуньей.
Она принесла и зажгла свечу, потом достала из шкафчика какую-то склянку с прозрачным содержимым, налила немного в стакан, протянула мальчишке:
-Вот, попей! И ничего не бойся, Лёнечка! Ложись спокойно.
Лёнька выпил не всё, вернул стакан бабке. Она, набрав в рот остатки содержимого, вдруг резко прыснула на него. Лёнька даже вздрогнул от неожиданности! Потом улыбнулся чему-то, улёгся опять на постель. Ведунья взяла зажжённую свечу в руку и несколько раз обошла вокруг Лёнькиной кровати, тихо шепча, свои то ли молитвы, то ли заговоры. Затем троекратно перекрестила Лёньку этой свечой, потушила её, аккуратно сняла со свечи тёмного цвета нагар и, накинув себе на плечи старенькое пальтишко, вышла из избушки на улицу. Что она там делала и когда вернулась, ни Карпов, ни Лёнька уже не слышали – оба спали крепким сном…