-Господи, как я устал от вас! Вот от таких, как ты, кто мне приказывает, как мне жить нужно! Не, если по работе, тогда – ради Бога, я согласен! Но, не тебе решать: с кем мне общаться и кому что говорить. Понял? Ну, всё. Поехал я! - Сергей презрительно, с вызовом глядя на Стаса и ядовито улыбаясь, повернулся к машине, будто действительно собрался уезжать. Он точно знал, что своим пренебрежением выведет Карпова из себя.
У Карпова жутко начала болеть голова. Его безумно всё раздражало сейчас. Особенно, Глухарёв. Показалось (а, может, и нет?), что тот делает всё нарочно.
-Стоять! – рявкнул на него подполковник, ухватив за плечо, развернул к себе, - Ты не понял меня?!
-Эй, ты чего, оборзел?! Я тебе - не твои уроды, и не Агапов с Черенковым! Тут этот номер не пройдёт, - он вновь дерзко смотрел на подполковника, изучая его реакцию на каждое своё слово.
-Это всё из-за тебя! Ты-то лёгким испугом отделаешься, правдоруб хренов! И уволить тебя теперь нельзя, а генералам же надо стрелочника найти! И прощай карьера, чистый послужной список, погоны подполковника! У меня, знаешь ли, были большие планы…
-Что, Стасик, не нравится, что кресло шатается?! – вдруг рыкнул Глухарёв, - С*ышь, когда страшно? - едко рассмеялся он.
Карпов буравил его своими глазищами, изо всех сил сдерживая гнев и подступающую ярость.
Глухарёва же будто прорвало, он торопился высказать Карпову всё, что о нём думал:
-Хочешь про себя правду узнать? Ты - больной, обиженный урод! Тебя, что, в детстве обделили или били? За что ты так людей-то ненавидишь? И ты всем мстишь за это.
Ты – с*ыкло! Злобная маленькая тварь, которая боится быть слабым, боится проиграть. Ты, если и делаешь что-то – только для личной выгоды. Подло, низко, не гнушаясь шантажом. Даже со своими. Антошина, вон, за горло держишь и других оперов…
- Антошину не надо было в запой уходить и стрелять по моей машине!
Но, Сергей не унимался:
- Тебя же все боятся и ненавидят! Тебя не любит никто! Взять ту же Ирку: не по своей воле за тебя вышла – заставил! Не знаю уж, чем ты её потом взял, что с тобой жить согласилась?
-Она сама сделала выбор! А тебе, видно, до сих пор, задницу ест, что я её у тебя отбил?! – усмехнулся подполковник, - Ты сам-то её любил? Или просто локти кусаешь, что Зимина вышла не за тебя, а за меня?
-Вот пусть теперь и мучается! – ядовитая ухмылка майора была очень неприятна.
Подполковник изумлённо - недоверчиво смотрел, поражаясь: сколько желчи и ненависти выплёвывал со словами Глухарёв.
«Неужели он всё это время копил в себе эту злость?! Или у него тоже крышу сорвало? Знает ли он про Светочку? Наверное, знает! Иначе бы так не говорил!»
Серёга будто услышал его мысли:
-А теперь ещё того хуже: за юбку спрятался! Стреляли в тебя, а ранили мою женщину. Беременную! – возмущённо вопил Глухарёв, - Она же могла из-за тебя моего будущего ребенка потерять!
-Что-то ты поздно вспомнил, что это ТВОЯ ЖЕНЩИНА и ТВОЙ РЕБЁНОК!
У Глухарёва сдали нервы, и он кинулся на Карпова с кулаками.
Завязалась жестокая драка. Оба упали, извалялись в снегу. Поначалу Карпов одолевал, но потом взял верх Глухарёв. Он дрался отчаянно, остервенело. Пытался выместить на подполковнике всё, что не успел ему высказать, причём, старался бить не по корпусу, а по ненавистному лицу:
«Пусть походит с побитой мордой! Это ему за всё!»
Лицо у подполковника было уже изрядно разбито. Драться с Глухарёвым, если честно, он совсем не хотел, однако, Серёгу было не остановить! Тогда, чтобы прекратить это всё, Стас достал ПМ и пальнул в воздух.
Глухарёва это слегка отрезвило: он отскочил в сторону, опасаясь, что подполковник выстрелит в него:
-Ты, придурок, убери ствол!
Карпов поднялся, продолжая держать Глухарёва на прицеле. У него тоже сдали нервы:
-Я убью тебя! Тебе всё это с рук не сойдёт! Любой, кто перейдёт мне дорогу, ответит за это! – крикнул он.
—Да стреляй! Я тебя не боюсь! Ты мне даже одолженье сделаешь, - процедил сквозь зубы майор, - Стреляй!
Но, Стас на курок нажимать не торопился. Ему было очень больно и плохо. Голова болела так сильно, что дурнота подбиралась к горлу. И всё-таки, как бы он не относился к Глухарёву, через свои принципы переступать не хотел: ну, не мог он выстрелить в «своего»!
Глухарёв тоже был ментом. И неплохим ментом. Да, не совпадали у них взгляды на жизнь и методы работы. Майор хотел остаться «чистеньким», а, будучи в их системе, это было слишком трудно и почти невозможно. Уж Стас-то это отлично знал. На долю его отдела порой приходилась самая тяжёлая, грязная и неблагодарная работа: «Нельзя, живя в навозе, пахнуть розами». Подполковник Карпов давно это понял, а потому знал цену многим вещам: дружбе и верности, отваге и смелости, а также изменам, жадности, трусости и предательству…
Сегодня одна отважная, очень смелая и решительная девушка, рискуя своей жизнью и своим будущим ребёнком, героически спасла его от смерти. И она любила Глухарёва. Как же он мог убить его сейчас?!
- Я передумал, Глухарёв! Не стану я тебя убивать - не хочу огорчать хорошего человека. А Светочка жива и почти невредима! - ответил Карпов, опуская руку с пистолетом.
-Твоё счастье! Ты чем-то и её заставил рисковать за тебя?
-Я не заставлял. Так получилось. Тебе, наверное, этого не понять, - Карпов тяжело дышал, раны на лице кровоточили. Он утёр лицо рукавом пальто, повернулся и медленно, пошатываясь, направился к «Инфинити».
-Да я даже ненавидеть тебя не могу: мне смотреть на тебя противно! И плевать мне, что ты теперь начальник! - крикнул ему вслед Глухарёв.
-Пошёл ты…, - тяжело выдохнул подполковник, не оборачиваясь, сел в машину и завёл мотор. Он бы сейчас поехал домой, но в отделе у него ещё были неотложные дела. Стас уехал, оставив раздосадованного майора у гаражей…
Сергей, «выпустив пар», немного успокоился и поехал к Светочке на квартиру. Она встретила его с ангельской улыбкой на лице, но сейчас же эта улыбка сменилась тревожным выражением лица и сочувствием:
-Ой, кто это тебя так?!
У Глухарёва тоже была попорчена наружность.
Ему стало неловко. Он обнял подружку и не захотел признаться, что дрался с Карповым. Чтобы не огорчать Светочку, соврал, что подрался на улице с хулиганами.
-Кошмар какой! Уже по улице не пройди! – возмутилась Светочка, стянула с него пальто, провела в комнату, усадила в кресло. Затем быстренько принесла аптечку, начала обрабатывать ссадины.
Серёга морщился от боли, но терпел.
-Ты почему их не напугал, не сказал, что мент? – допытывалась Светочка.
-Да неожиданно как-то всё получилось. Не успел даже удостоверение из кармана достать! – усмехнулся он, сразу же потом заохав.
-Да всё-всё уже! – улыбнулась она, нежно чмокнув майора в нос, отведя в сторону смоченную спиртом ватку.
-Спасибо! – Сергей крепко обнял её за талию, прижал к себе, уткнулся в грудь ей своей блестящей головой. Тот час он почувствовал крошечный импульс, исходящий из её живота!
-Ой, шевелится! Папку чувствует, - улыбнулась Симонова, легонько погладив свой обозначенный, кругленький живот под плотным халатом. Рукава у халата были длинные – до самого запястья, и бинтов Глухарёв не увидел. «Или рана небольшая или забинтовано плотно?» - подумал он.
-А скажи-ка мне, дорогая, почему я сегодня до тебя дозвониться не мог? – прищурился Сергей.
-Ой, я же тебе рассказать хотела, что у нас сегодня творилось в отделе, да с твоими болячками забыла про всё! Еремеев приезжал, на Карпова вопил, как резаный. Уже на выходе Климов ему попался, так он на него наорал: мол, разболтались все, никакого порядка нет! Велел срочно построить весь личный состав. Типа, внезапной проверки. Бронежилеты зачем-то всем выдали. Представляешь?! Я его с трудом натянула на себя. Так смешно было! Пальто еле застегнула. Потом с телевидения приехали, тоже у Стаса в кабинете были. Недолго, правда. Интервью брали.