А она на меня посмотрела внимательно, потом взяла стул, с трудом подтащила к раковине, дотянулась до полки с посудой, стакан взяла. Смотрю – наливает воды и мне тащит, голову мою приподымает, стакан к губам подносит: :«Мама, на! Ты попьёшь и выздоровеешь!»
Не поверишь: у меня, аж, слёзы из глаз!- Нина закусила губу, глаза заблестели.
Но, видимо, настолько она привыкла контролировать себя – тут же подняла лицо вверх, чтобы слёзы ушли. Опять продолжила:
-Дома - шаром покати, жрать нечего. Денег тоже нет. Смотрю, Инка убежала куда-то. Возвращается, за пазухой что-то несёт! Оказывается, в ближайшей лавчонке стащила хлеб! Мне кусок дала, потом сама поела. У людей что-то выпрашивала из еды, кормила меня. Зауважала я её: девчонка с характером! За жизнь борется, значит, не пропадёт!»
Рассказчица замолчала. В её глазах зажёгся странный огонёк.
Ира сперва не поверила: Нина с гордостью говорила о дочери!
Зимина печально вздохнула. Подтверждалась её догадка: мать не может ненавидеть Инну. Пусть очень-очень глубоко, в душе, она всё же любит её. Значит, не отдаст…
-А что было дальше? Как вы вернулись обратно?- спросила она, скорее, из любопытства.
Нина сделала ещё один глоток из бутылки, в очередной раз, продолжила:
-Дальше? Встретился нам добрый человек. Меня подлечил, на ноги поставил, денег дал. Потом уже и документы нам сделал, через Германию помог добраться до России. А потом я нашла Карпова! – засмеялась Нина.
Бутылка в её руке была пуста. Она удивлённо посмотрела на неё, вздохнула:
-Бухло закончилось…
Зимина осторожно спросила:
-Скажи, а другого своего подельника ты за что убила?
-Какого подельника? – недоумённо смотрела Нина.
-Ну, того, в Москве. Когда первый раз тебе заплатили.
-А-а, - поморщилась она, - Мне говорили: «Не связывайся с алкашами и жуликами!» Не послушала!
Инку пришлось в его квартире оставить. Деньги я тогда уже умыкнула, Карпова и его оперов с носом оставила. Вернулась туда, а он шары залил и к девчонке лапы свои поганые тянет! Ну, я опять не выдержала: нож схватила и пырнула эту мразь. И, знаешь, не жалею нисколько!
Нина наклонилась вперёд и поставила бутылку из-под виски рядом с топчаном.
Ира вдруг вполне откровенно сказала:
- И я бы такого гада не пожалела!
-Тебе проще : у тебя сын!
-Да, наверное, в этом отношении, проще. Но, извращенцев тоже хватает!
-Ой, что-то я так сильно напилась! – Нина попыталась встать.
-Нина, а что с Феликсом делать? Я не хочу, чтоб он тут лежал.
-Ничего он тебе не сделает! Знаешь, почему я и его убила? Тоже из женской солидарности. Этот Феликс отморозок ещё тот! Разве, что в постели был хорош, а так самое настоящее дерьмо! Я ненавижу, когда женщин обижают! Карпов на меня не только руки не поднимал – даже голоса не повышал! А я, дура, его променяла…, - она икнула, упёрлась руками в матрас, всё-таки, встала с топчана, сильно пошатываясь, направилась к выходу. Обернулась:
- Карпов всё равно утром прикатит! Старлей этот ему уже доложил, поди-ка, где ты находишься, - усмехнулась она.
-Я надеюсь на это, - честно ответила Зимина.
-Спать пора! – нахмурившись, резко сказала Нина.
Пустую бутылку она забрала с собой. Придерживаясь за стену, вышла в коридор, закрыла дверь…
========== Часть 105 ==========
Свет Нина не выключила. Мертвец , раскинувшись, лежал спиной на полу. Ира прилегла на топчан и невольно рассматривала его: ещё молодой, красивый мужик, жгучий брюнет, нос с горбинкой - наверняка, южных кровей!
Она поёжилась: было немного жутковато, как будто он до сих пор присутствовал здесь. Казалось, что он вот-вот пошевелится и встанет, если бы не пуля у него промеж лопаток!
« Нина, действительно стреляет мастерски! Могла бы запросто обоих застрелить. Нет, я ей нужна: пять «лимонов» на дороге не валяются! Стас, миленький! Приезжай скорее, пожалуйста!» -мысленно взмолилась она.
Однако, переживания утомили её и она уснула. А потом почувствовала чьё-то вторжение, чуть приоткрыла веки: заплаканная Инна, закутавшись в тонкое одеяло, вновь пришла к ней!
-Ира, я боюсь там одна, уснуть не могу! Можно я опять с тобой прилягу?
Женщина улыбнулась, подвинулась. Девочка укрыла Иру своим одеялом, легла. Прижалась к ней, ещё пару раз шмыгнула носом и, почти моментально, затихла. Ира погладила её по голове, обняла малышку, потом тоже уснула. Было так хорошо и приятно ощущать доверие ребёнка.
Летом светает рано. Солнце взошло, освещая и согревая всё вокруг. Певчие птицы запели свои затейливые песенки, где-то несколько раз громко каркнул ворон - на кладбище была своя жизнь. Лёгкий ветерок стряхнул деревьям с ветвей росу и утреннюю прохладу.
Зимина и Инна, мирно спали, когда в комнату зашла ещё полусонная Нина. Она застыла на пороге, глядя на женщину и девочку, спящих под одним одеялом. Причём, женщина так заботливо, по-матерински, обнимала её дочь, а та очень доверчиво прижималась к ней. Нина стояла, молча, несколько секунд, не в силах оторвать от них своего немигающего взгляда. « Неужели это - всё?!» - подумала она. Прозрачные капли сорвались с ресниц и потекли по щекам…
А в это время Карпов с операми и Глухарёв уже мчались по дороге к старому кладбищу.
Стас ночью крепко спал, а потом , невесть отчего резко проснулся и еле-еле дотерпел до утра. Пока опера проснулись, встали, умылись – оделись. . Ему казалось, что ребята собираются очень медленно. Он, время от времени, поторапливал, а потом уже и подгонял их. Баба Тася налила ему чай:
-На-ка, Станислав Михалыч, попей!
Он, было, начал отказываться. А бабуля ему строгим приказным тоном сказала:
-Пей, говорю! - немного смягчилась, добавила, - Успокоиться тебе надо, чтоб дров не наломал и, чтобы мозги хорошо работали.
Стас смущённо взял кружку из её рук, медленно, небольшими глотками, выпил тёплое содержимое.
Таисья Осиповна похвалила:
-Ну, вот и молодец!
Карпов протянул ей пустую кружку, улыбнулся:
-Спасибо!
Она внимательно посмотрела на него, и вдруг доверительно сказала:
-Не торопись, там уж и без тебя всё решилось!
-Что решилось, Таисья Осиповна?! - заволновался он.
-Сам увидишь, - усмехнулась старушка.
Она ещё зачем-то минут пять поговорила с Димой Вороновым.
У Антошина побаливала голова. Он чувствовал вялость и апатию. Его, как просила ведунья, оставили у неё ещё на сутки.
Хозяйка проводила мужчин до порога:
-Хорошей дороги, сынки!
Мужчины в бронежилетах, да ещё с оружием, выглядели сурово. .
Воронов показывал, куда ехать и совсем скоро синий микроавтобус подъехал к полуразрушенной церквушке. Опера вышли, держа наготове оружие. Пока подполковник давал ЦУ операм : перекрыть другой выход, Глухарёв, опередив всех, уже оказался на крыльце. Зайдя внутрь, быстро шёл по коридору, заглядывал во все двери. В самой последней комнате были: Зимина, незнакомая ему женщина и девочка. Они сидели на деревянном топчане, будто, ожидая их приезда, а на полу лежал мёртвый мужчина.
Ирина, увидев Глухарёва, вскочила, удивлённо округлила глаза:
-Серёжа? Ты..
Сергей понял: Ира его не ждала!
Но, за Глухарёвым в комнату ,словно ураган, с отчаянными, тревожными глазами, ворвался Карпов:
-Ира!- он бросился к ней, крепко обнял.
-Стас! - Зимина радостно улыбнулась. У неё на щеке проявился синяк.
-Кто тебя так?! –негодовал Стас.
-Ерунда, пройдёт! – смутилась Ира. Она прижалась к мужу с поцелуем.
Глухарёв был разочарован. Он тоже надеялся быть спасителем своей начальницы.
Нина, видя, как Стас нежно целует Ирину, небрежно усмехнулась:
-Жива и здорова твоя жёнушка, не волнуйся!