– Я наберусь сил, Афина, ты выздоровеешь, и мы продолжим игру. Изможденных женщин не трогаю, но я не отстану, – говорил это больше себе, а не ей. Вряд ли она услышит, судя по плотно-закрытым глазам девушка еще долго не очнется.
Нужно выиграть немного времени.
Я набрал колючего и горького воздуха в грудь, стащил с девушки пижамные брюки и, стараясь не смотреть на аккуратно-выбритый лобок, натер ее водой. Заняло это несколько минут: я обжигался, задыхался, ломался, прикасаясь к ее груди, талии и бедрам, но, кажется, не успел треснуть. Хотя брюки пострадали. Шутка, конечно.
Закутал девушку в халат, укрыл пледом, поискал одеяло – оно лежало в антресоли, поправил подушку, положил удобней слабые руки Афины, к которым было болезненно прикасаться. Мне хотелось рычать, потому я поспешно вышел прочь из ее квартиры. Подальше от ее дыхания, стона, запаха. Я просто слетел в пропасть в очередной раз.
И во всем виновата она.
Шаг 21
– Лена, конечно, не волнуйся, я пока побуду здесь, – знакомый мужской голос выудил меня из сна. – Срочно так срочно, можешь ехать. Позвони вечером, расскажешь, как офис без меня прожил.
Я резко поднялась на локтях и тут же рухнула назад, на мокрую от пота подушку. Комната поплыла и задрожала. Сколько я так лежу? Кто приходил?
– До свидания, – ответил Арсен, и входная дверь защелкнулась.
Шеф у меня дома?
Я паническим взглядом окинула комнату. На столике не моя чашка. Какое-то лекарство, салфетки, градусник. Я укрыта чужим одеялом. Лежу в чистой, но не моей постели. Кто-то сменил простынь и пододеяльник, пока я была в отключке.
Я осмотрела себя и зажмурилась. Кто меня раздевал? Кто трогал мое тело без разрешения?
Как же все болит. Невыносимо. Продерла липкими пальцами спутанные волосы и застыла от шороха в дверях. Повернула медленно голову.
– Проснулась? – Лиманов стоял в дверях, прижавшись плечом к косяку и сложив на груди красивые сильные руки. Он выглядел немного уставшим, но вполне свежим. Только лицо слегка румянилось на щеках.
– Как, – я зарделась и выше подтянула одеяло, – ты, – поправилась, – вы, тут оказались? Что произошло?
Арсен спокойно прошел в комнату, на нем были домашние брюки и светлая футболка. Босые ноги тихо ступали по моему старенькому ковру. Мужчина потянулся к чашке и протянул ее мне.
– Это липовый чай, Лена заварила. Она сидела возле тебя всю ночь, а я только час назад приехал.
Я осторожно перехватила напиток, а шеф вдруг накрыл мои руки своими.
– Тебя не было на работе. Знаю, что предупредила о болезни, но я все равно переживал. Попросил Лену вечером заехать, не хотел навязываться, а тут… ты в жутком состоянии, с температурой за сорок, квартира на распашку, посуда побита. Это ты скажи, что случилось?
– Побита? – сглотнула я. Его руки обжигали мне кожу сильнее чем горячая чашка.
– Да, – он пристально смотрел в глаза, а я чувствовала, как медленно к горлу подкатывает ужас. Помню, что поговорила с Вороном, переволновалась, кто-то позвонил в дверь. И все выключилось. Какие-то обрывки, хриплый голос, ночной кошмар, а потом полный туман.
– А Лена что говорит? Во сколько она пришла?
– Около десяти.
– Что?
Когда в дверь позвонили, было слегка за восемь. Кто перенес в комнату, когда я упала в обморок? Кто был со мной до прихода подруги? Что. Он. Делал?!
И тут взгляд зацепился за стену.
Арсен проследил и, мягко улыбнувшись, сказал:
– Красивое фото, атмосферное, хороший ракурс, и пойман отличный момент. Ты делала?
Под пальцами захрустела чашка. На стене, приколотая булавкой, висела небольшая картинка. Висела криво, будто кто-то наспех ее прицепил. Висела метко, чтобы я увидела, когда проснусь. Она не вписывалась в серый интерьер квартиры. Она не вписывалась в мое восприятие. Она просто была здесь лишней!
Над серым городом, распахнув крылья, летел черный ворон.
Я сжалась и спрятала лицо под руками. Он был здесь! Был! Что он делал со мной? Что видел? Это ужасно страшно, кровь словно застывала в жилах от мыслей и вариантов. Я не смогла сдержаться и разрыдалась. Сил сопротивляться не осталось, я переохладила резину терпения, и она порвалась. От всколыхнувшего меня страха на миг забыла, что не одна. Дала слабину. Только когда теплые, даже жаркие, руки потянули на себя и спрятали в купол объятий, я вжалась в мужчину, стянула на его груди футболку и сильнее заревела.
– Сильная женщина плачет у окна, – пропел он тихо, мягко касаясь волос ладонью, нежно поглаживая спину и невзначай касаясь губами моего уха. – Все хорошо, Тая. Температура спала, еще денек-два и будешь огурцом.