Сломаться и позволить ему отправить? Пусть все идет в бездну. Надоело обманываться и думать, что я лучше, чем все это. Надоело себя уговаривать и мечтать о хорошей, тихой семейной жизни. На-до-е-ло.
Я не стою своих иллюзий.
Телефон вдруг ожил и завибрировал входящим звонком.
«Номер зашифрован» – кричал экран.
Я нажала кнопку и приложила к пылающему уху трубку.
– Обрати внимание, кому отправляется видео, – протянул Ворон с улыбкой. Я ее ощущала, слышала сквозь цифровую линию, сквозь воздух и бой сердца груди. Он, скотина, улыбался своему триумфу!
Посмотрела на экран и чуть не закричала.
Не-е-ет! Он отправляет видео Лере? Ну почему именно ей?
– Ты урод. Ворон, ты последняя мразь… Ненавижу тебя. Чтоб ты сдох! Чтобы подавился бобовым зернышком, петух облезлый! – Я рухнула без сил на диван и злобно договорила: – Ты отвратительный прогнивший хрен!
– Все сказала? Отправлять? Дя-я-я, – он снова заулыбался, больной кривляка, – сто процентов загрузки, милая. Что скажешь?
– Выключи, – прорычала-прикричала в трубку. Как я ее не съела – ума не приложу, потому что была готова сейчас разорвать подлое птичье горло, будь он рядом. – Я все сделаю.
– Связь со мной не прерывай – первое правило, – добивал шантажист, пока я собиралась с духом. – И ты… – он хрипло откашлялся, – должна кончить. Все ясно?
– Я не смогу, – взмолилась.
– А ты смоги-смоги, я больше не играюсь, милая Афиночка. Надоело тянуть резину. Хочу видеть тебя. Кончать на тебя. И видеть, как ты мучаешься! Чувствовать, как переступаешь грань и наслаждаться твоим самокопанием. Пока ты не сломаешься от вины! – Он немного понизил тон: – Даю тебе десять минут. Выдохни. Подготовься морально, вспомни яркое прошлое, ха-ха. Скажи спасибо, что я сегодня добрый и не вколачиваюсь в твой зад, курица!
И отключился. Мразь!
Я проскрипела сквозь зубы «спасибо» и схватилась за горло. Лучше бы он меня придушил во сне – была бы уже свободна. Как я могу подпустить к себе хорошего мужчину, если в моей жизнь есть вот такая ложка дёгтя? Прошлое, которое не отпускает, мучает, выворачивает низменные мечты и желания из души. Прошлое, за которое стыдно и больно. Как мне рискнуть и схватить счастье за хвост, если я болтаюсь в петле его рук, боясь выскользнуть из захвата в обрыв.
После смерти Коши я множество раз оказывалась на грани. С одной стороны радовалась, что все стерлось, что свидетелей не осталось, что документы и файлы сгорели, а с другой… Были среди заказов мужчины, которые импонировали мне, я не хотела поступать так, как…
Да, виновата. Да, ошибалась. Да! Шантажист прав – нет мне прощения. Я сама подчинилась и пошла на поводу у обстоятельств. Что теперь терзать себя лишний раз? Моя жизнь все равно разрушена, этот птиц ободранный глубже в грязь меня не втопчет. Просто глубже, чем я и так сижу, уже некуда.
Десять минут не прошло. Наверное. Но ждать больше я не хотела – решилась. Включила видеосвязь и распахнула халат. Наклонила немного крышку ноута, чтобы не видно было моего лица, и скользнула ладонью вниз, к горящей между ног точке.
Наслаждайся, сучья падаль. Душу ты все равно не получишь!
Шаг 24
Это было странно. Стоило коснуться себя, меня прошило тысячами игл. Такими мощными, что, придавив сильнее, я оказалась на грани. Но гордость била по самому больному и заставляла сдерживаться, отдалять пик, не показывать эмоций. Не разрываться в сладкой наслаждении.
Только не с ним. Только не сейчас. Не хочу.
Я откинулась назад и представила, что лежу на море, на горячем песке, и нет никакого унижения. Нет камеры и ублюдка, что пускает слюни на экран. Да захлебнись уже!
С этой мыслью ускорила ласку, потерла пальцами по клитору и застонала, выгнув спину и раздвинув ноги. Как же давно не было разрядки, будто в прошлой жизни, и Ворон будто знал об этом. Знал обо мне больше, чем я догадываюсь. Сколько же времени он за мной следит?
Накал и искры сыпались, но, как и раньше, когда доводила себя до ручки и едва ли не искрила от воздержания, я не могла отпустить себя.
Стало больно. Так резко, что я распахнула веки и остановилась. Задышала глубоко. Грудь поднималась и опускалась, а лоб покрылся испариной, влажные волосы рухнули на глаза. Я безумна. Сви-хну-лась.
Телефон загудел. Настойчиво и порывисто. Я подалась вперед и нажала «принять».
– Что тебе еще, урод хренов? – сказала резко.
– Тая, мне ничего не нужно, – заговорил удивленно Лиманов. – О, какие ты слова знаешь. А с виду такая...
– Какая? – поникла я и прикрыла ладонью глаза. Ненавижу себя.