– Нафиг так пугать, я чуть столб не снесла, – возмутилась Лена и свернула руль вправо. – Ты же только из больницы. Зачем тебе аптека?
– Я не помню, – вышла на улицу, пропуская мимо ушей шутки девушки, запахнула пальто, отвернулась от холодного потока воздуха, что забивал дыхание, и прошла к пластиковой двери.
Внутри было тепло, пахло мятным чаем и антисептиком. Почему я так хотела сюда попасть? В висках пульсировало, а нос опасно защекотало. Так все время после аварии – стоило перегрузить голову, начинало мутить, и с носа кровь шла ручьем. Врач говорил, что я повредила там что-то, лор смотрел, даже прижег, но обещал, что полностью пройдет через пару месяцев.
– Вам помочь, девушка? – заговорила фармацевт, выглядывая на меня через стекло.
– Нет, спасибо.
Она хмуро оглянулась на дверь, а я зацепилась взглядом за часы на стене. Почти шесть вечера.
– Извините, – когда я вышла наружу, Ленка, присев на капот, потягивала сигарету.
– Прости, – она выбросила ее в снег и засмущалась.
– Не знала, что ты куришь.
– Не курю. Это нервы, – она цапнула волосы тонкими пальцами и перевернула челку на другую сторону. Они всклокочились рыжим пучком. – Заползай, а то холодно, – и побежала вокруг машины, а я осталась стоять на месте.
Какой-то пазл никак не вставал на место, да потерянные несколько часов моей жизни так и не вернулись, и, будто заноза под ногтем, все это не давало мне жизни. Я обернулась на аптеку и подпрыгнула, когда в кармане зазвонил телефон.
Незнакомый номер.
Но я знала, кто звонит, и ответила.
– Афина, я буду ласковым, клянусь, не бросай трубку.
– Я не хочу тебе верить.
– А тебе ничего не остается.
– Пошел…
– Я, – добавил Ворон. – Пошел я. Согласен пойти к черту лысому, только не отбивай связь. Поговори со мной.
– Что тебе нужно? – я показала жестом Лене в окно «одну минуту» и отвернулась. – Любезничать я с тобой не собираюсь.
– А если приоткрою свою жизнь?
– Имя скажешь? – скептический заулыбалась я.
– Нет. Это ты не заслужила, извини, Бронзовая.
– Тогда будь здоров, Пернатый.
– Нуууу, пусть будет Вова, – выдохнул он. – Я соскучился. Ненавижу тебя и скучаю.
– А я нет. Ненавижу тебя и... ненавижу, урод.
– Тише-тише, не нервничай. Тебе знать меня и не нужно, а то догадаешься, откуда я слежу.
– Найду тебя, не сомневайся.
– Я и не сомневаюсь, – он засмеялся. Хрипло и звонко одновременно. – Удивляюсь, почему ты со своим интеллектом до сих пор этого не сделала.
– Занята была, представляешь. В больничке валялась, но тебе же посрать. Не так ли?
– Меньше нужно пить.
– Не нужно доводить! – взорвалась я и медленно выдохнула, чтобы успокоиться.
– Афина, скажи честно, – Ворон растянул последние слова, а я задержала дыхание. – Ведь кончать от моих пальцев тебе понравилось. Сотрясаться на мне – лучшее, что с тобой случалось. Повторим?
– Обломись! А как же твоя месть за то, не знаю, за что? – усмехнулась я и глянула на Лену через плечо. Она перелистывала какие-то картинки на своем мобильном и качала головой в такт музыке, что мягко выкатывалась из колонок, но мне была слышна лишь отзвуками.
– Какая месть, если в красном платье ты мне свернула мозг? – хохотнул Ворон. – А можно я побуду кавалером, а не шантажистом? Ну хоть временно, пока ты не оправишься.
– А потом что? Вырвешь мне сердце? – сказала это, а у самой в груди засвербило. Я даже погладила больное место через куртку.
А Ворон низко и протяжно запел:
– Разбежавшись, прыгну со скалы,
Вот я был, и вот меня не стало,
И когда об этом вдруг узнаешь ты,
Тогда поймешь, кого ты потеряла. (Король и Шут)
– Иди нахрен, чертов Ворон, – брякнула я и выключила мобильный. Сердце глухо било в ребра, я не понимала, что происходит, знала одно – я не хочу подпускать его так близко. Нельзя. Он меня потом ногтем раздавит, как вошь, а я хочу остаться человеком. Безумным, неправильным, но человеком.
По дороге домой я дергалась и порывалась включить телефон, но усилием воли спрятала его подальше в сумочку и слушала веселые и непринужденные разговоры Ленки. Что-то о Лиманове, который стал жестким деспотом, уволил несколько журналистов и снял премию с сисадмина, болтала что-то о Зинке, которой жена бухгалтера испортила прическу и сломала пару ногтей, а потом заикнулась о каком-то Владимире – новеньком.
– Что? – обернулась так резко, что зазвенело в ушах. – Владимир, ты сказала?
Шаг 41
– Не может быть! – не сдержалась я, когда зашла в кабинет Лиманова на его срочный вызов. С утра на работе был такой завал, что мы с начальником не успели и встретиться. – Владимир? Тот самый художник?