– Никогда не интересовалась, но кисейно-вялые ласки – это точно не для меня.
– Вот как, – Арсен прищурился, палец передвинулся, надавил немного, приоткрывая мне рот, и пролез внутрь. – Ты мне нравишься все больше, Гринёва.
Шаг 47
Я не помню, как мы оказались сплетены. Как колючий холод номера перетек в жар объятий, как невесомые поцелуи перешли в сжигающие ласки. Арсен просто срывал с меня спазм за спазмом, выдергивая из души подлую птицу, перышко за перышком. Он заставлял тянуться, изгибаться, шипеть от возбуждения. Этот мужчина меня лечил. Прогоняя из души мутные воспоминания, которые я не могла связать в цельную картину. Арсен в тот миг стал для меня открытием, новой планетой, упавшей в ладони звездой.
Я представлю, что отец моего ребенка – Лиманов. Поверю в это сама. Пусть ошиблась, пусть оступилась, но никто и никогда не узнает правды.
В темноте не видно было цвет кожи мужчины, нельзя было сосчитать родинки на его щеках, а их там рассыпалось много. Я как-то нашла в сети его фото и залипла на несколько часов. Водила пальцами по снимку и изучала. Сама не знаю почему, но он казался мне по-настоящему домашним, непривычно близким. И в офисе хмурый вид был просто банальной дистанцией с подчиненными. Это я понимаю, потому что сама так делаю.
Люди носят маски. Снимают их редко, потому те часто прирастают.
– О чем думаешь, Таисия? – шепнул Лиманов, забираясь ладонями под футболку. Нагло так, настойчиво.
– О том, что жизнь – театр, а люди в нем плохие актеры.
– А почему плохие?
– Потому что я ненавижу ложь и сама не люблю играть.
– Но приходится, – подытожил Арсен и мягко сжал грудь. – Знаешь, у Шекспира эта фраза звучит несколько позитивней: «Весь мир – театр, в нем женщины, мужчины – все актеры.
У них свои есть выходы, уходы.
И каждый не одну играет роль».
– И в чем здесь позитив? – я немного изогнулась от ласки. Легкие движения рук заставляли меня полыхать и постанывать. Мне было чуточку стыдно проявлять чувства. Я сдерживалась, понимала, что это глупо, но характер и привычки за минуту не перекроить. Принимать себя – тоже подвиг.
Почему же с Вороном получалось быть человеком «без прикрас»? Почему мне нравилось, что с ним не нужно притворяться?
Арсен потерся теплой щекой о мое плечо и серьезно сказал:
– В том, что люди – это всегда люди, не нужно ждать от них чего-то сверхестественного. Когда ничего не ждешь, никто не в силах причинить тебе боль.
– Когда я была маленькой девочкой, я верила, что мир за пределами интерната – светлый и интересный, наполненный красками и чудесами.
– Тяжело, когда розовые очки трескаются, – согласился Арсен и свел брови. – Но мы отвлеклись, Тая. – Он накрыл губами сосок и прикусил кожу почти до боли. Отпустил, обвел языком по кругу ареолы и снова впился в набухшую вершину. На этот раз не кусал, а посмактывал с такой ловкостью и умением, что меня пробивало током.
Арсен остановился, приподнял голову и, дождавшись моего удивления и разочарования, спросил:
– Ты не против поговорить после?
– Скажи еще раз, почему ты купил журнал? – я хитро заулыбалась и обернула его сильное тело руками и ногами.
– Ты специально? Извести меня решила?
– Скажи, пожалуйста, – укусила его за крепкий подбородок, лизнула глубокую ямку и защекотала его губы кончиком языка, но отстранилась, когда он попробовал меня поцеловать.
– А если не скажу? – хохотнул.
– Пойдешь спать на пол, – прыснула я и опустила руки на его крепкие ягодицы. Сжала и поразилась упругости мышц. – Охо! Вот это по...
– Эй, не трожь, – Арсен завозился, пристроился ко мне ближе, нажал на бедра. – Нарываешься.
– Именно, – я раскрылась и потянула мужчина на себя. – Хватит нежностей, трахни меня, Лиманов.
– Тая… – он сначала дернулся назад, но, зарычав, пронзил меня собой. Наполнил в одно отточенное движение. – Ты меня в могилу сведешь своей переменчивостью.
– Другой меня нет, – я подавалась навстречу и позволяла Арсену поднимать меня за собой. Какие у него сильные руки, такие не отпустят и над пропастью. А внутри он каменно-горячий, вызывающий сверкающие молнии по всему телу.
– Тая! – темп ускорялся, лицо Арсена исказилось в судороге. – Давай же, кончай.
– Я… не могу, – стало душно. Оргазм с мужчиной я никогда не испытывала. Только от рук, от ласк и языка, а секс с Вороном я не помню, потому смело считаю, что я практически фригидна в плане финального аккорда.