Из клуба позвонили через сутки после того, как на сайте клуба появилась моя анкета. Арсен порывался сопровождать, но я отказалась, и Соколов поддержал мой выбор, ведь громадный якобы охранник девочки-модели – это подозрительно. Лиманов со своими плечами распугал бы всех маньяков и привлек бы к себе лишнее внимание.
Странно, но события последних дней разогревали кровь и делали мир ярче, что ли. Я, наверное, больная, если мне нравится вот такой экстрим, но Арсена я к себе больше не подпускала, даже не позволила ему себя поцеловать в машине – отвернулась. Нам все равно с ним не по пути.
Неслышно шагнула вправо, прислушалась. Сердце грохало под ребрами и отдавалось ударами в ушах. Мутило. Жутко мутило, почти темнело в глазах. Разогретая кровь кипела в жилах, заставляя меня сжимать-разжимать кулаки.
Здесь просто подвал, везде стояла мертвая тишина, ничего особенного, ничего страшного или опасного. Здесь никого нет.
Я постояла на месте несколько секунд и решила все-таки вернуться на первый этаж, как советовала куратор. Да и Арсен волнуется из-за пропавшей связи, не хочу его тревожить зазря. Он был бледнее моли, когда я выходила из машины, еще помчит в клуб и испортит конспирацию.
Спустя три ступеньки вверх в спину прилетел вскрик. Я испугалась, побежала вперед, чтобы позвать помощь, но наткнулась на Владимира. Буквально влетела в его каменную грудь.
– Ты? – пошатнулась назад, нога соскочила со ступеньки, и я чуть не полетела кубарем, но была поймала крупной рукой. В полутьме силуэт мужчины показался жутко знакомым. Только волосы у Ворона, кажется, были короче, хотя я сейчас с трудом помню. Я ведь особо не трогала его, это урод щупал меня, связывал, а тридцатое декабря так удачно выпало из памяти. Ведь было у нас что-то, ребенок с неба не падает. Я была в тот вечер с мужчиной близка, и это был Алиев! Не может быть!
Художник приложил палец к своим губам, заставляя меня молчать, настоял сойти по лестнице и, зажав мне рот ладонью, встал за спиной и оттащил в темный угол.
– Молчи, Таис… – прошептал на ухо.
Его голос. Мамочки! Так похож хрипотцой на шантажиста. Или это страх искажает и путает мысли?
«Таис?»
Именно из-за Таис Афинской Коша называл меня Афиной. Он завуалированно считал меня куртизанкой, намекал, что даст фору в несколько лет, а потом выгодно продаст мою невинность, но вовремя, скотина, погиб. Туда ему и дорога! Хотя невинность я потом продешевила, отдала очередному проходимцу, что попользовался и бросил, а потом выгодно женился на богатой и старой тетке. Когда узнала, долго не могла прийти в себя, но жизнь текла – раны заживали, память притуплялась, влюбленность испарялась.
Чтобы вырваться, я ударила Вову локтем в живот, отскочила подальше и зашипела:
– Это ты тварь?
– Сдурела? – мужчина согнулся и выставил ладонь в защиту. – Не ори! Нас услышат. Я нашел Лену, она там… – Вова показал в сторону, все еще не разгибаясь.
– Что? С чего я должна тебе верить, Ворон? – но сбавила обороты, не кричала, а просто яростно шептала и старалась держаться ближе к выходу.
– Откуда ты знаешь, что я Ворон? – Вова резко выровнялся и злобно прищурил блеснувшие в темноте светлые глаза. Тряхнул густыми волосами.
– Тварь! – Я налетела на него и заколотила по плечам. – Ты из меня душу вынул! Ради чего? Что я тебе сделала? Ненавижу, ублюдок!
– Тая… – он прижал меня к себе и накрыл ладонью рот. – Молчи, умоляю.
Что-то заставило послушаться. То ли отчаянный шепот, то ли распахнутые широко глаза художника, то ли еще какие-то звуки в стороне.
Вова неожиданно вскинул голову и, сдавив до хруста мои плечи, повернулся вокруг себя. Я услышала глухой шлепок, а потом в лицо брызнула кровь.
Шаг 52
Одна пуля прошла навылет через правое плечо мужчины. Когда Вова, спасая, повернул меня, я услышала, как она засвистела возле уха и зацепила волосы. Вторая «железная пчела» попала художнику в голову. Он дернулся, захрипел и, навалившись всем телом, потащил меня вниз.
Падая, прошептал:
– Ярина… прости меня.
Ни Тая, ни Афина, а Ярина. Значит, я что-то испортила в их идиллии, разрушила отношения, но это звучало совсем фантастически – ведь Новикова вышла удачно замуж сразу после скандала с Алиевым, а потом вообще уехала из страны в Европу.