Я кивнула, глотая жмут горечи. Он никогда не поймет, что я его отпускаю через силу. А через год-два чувства сотруться, нам обоим станет легче. Так правильно.
Когда я закрывала за собой дверь дрожащими руками, услышала, как в кабинете Лиманова что-то загрохотало. Чтобы не броситься к нему, сбежала по ступенькам, вылетела из холла на лестницу и вскоре оказалась на улице. Долго глотала холодный морозный воздух и искала опору. Мутным взглядом поймала желтую машину, что ждала меня на обочине. Я чувствовала, что Арсен отпустит меня сразу, не захочет, чтобы отрабатывала, потому готова была ехать сразу.
– Не пропадай, подруга, – обняла меня рыжая, шагнув навстречу. Водитель такси учтиво приоткрыл дверь, и я, поспешно поцеловав Лену в щеку, прошептала:
– Присмотри за ним, пожалуйста.
– Будет сделано, подружка.
Шаг 54
– Афиночка, – мерзкий урод наклонился, потянулся ко мне мерзкими губами-варениками, – я тебя для себя берег, ты не знала? Сколько хочешь за свою щелочку?
– Пошел ты! – опасливо проговорила я и подергала ручку двери. Она была заблокирована. – Открой, Коша! Выпусти.
– Я же тебя спас, дорогуша, – противно протянул «работодатель».
– Спасибо, – скривилась и обернулась, чтобы найти хоть кого-нибудь. Пустырь, черные в темноте кусты и только два луча от фар рассекали кирпичную стену какой-то развалины. – Тетя Юля не выжила. На нас напали, ты же знаешь. Говорил, что защитишь меня. Получается, врал? – я понимала, что в ловушке. Зачем вообще пошла к нему на встречу? Где гарантия, что не сам Коша бандюков натравил, ведь только он знал, что я деньги собираю и дома храню. Вот же дура!
– Да старым пора на покой, – мужчина неприятно цокнул языком, меня аж передернуло. – Не терзайся, она ведь тебе не родная была. Ты же детдомовская. Не заливай мне мозг своими слюнями. Денег не дам, сама профукала, сама и выгребай. Я говорил, что нужно хранить в надежном месте.
– То есть, у тебя? – я скосила глаза в сторону. Кто-то прошел мимо машины, но не остановился, а, прибавив ходу, побежал по дорожке к парку. Очередной любитель ЗОЖ. Я бы тоже здоровьем занялась, если бы у меня сил на это хватало, а так – каждый день – новая война за выживание. Как же все надоело!
– Но на что мне жить? – зябко потерла плечи, поймав похотливый взгляд Коши. В полутьме машины его глаза казались безумными. Как же плохо оставаться одной в целом мире. Нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего.
– Есть вариант, Афина, – Коша смял желтыми зубами край сигареты, а грубую ладонь положил мне на бедро, зацепил пальцами юбку и добрался в секунду до трусов. Я неосознанно ударила его. Так сильно, что моя рука вспыхнула от боли. Коша с размаху влепил пощечину, отчего перед глазами все поплыло, а с носа побежала горячая юшка.
– Строптивая, ты гля. Хочешь бабла, соси, тварь! Не хочешь мне, продам тебя подороже. Руки распускает, стерва ободранная. Я ее приютил, заработок достойный дал, пылинки сдувал, а она вон как! Ну ты...
– Пошел нахрен, Коша! Я не подписывалась на такое, мы договаривались, что ты меня не тронешь.
– А мне посрать. Хочу тебе всадить, сучечка. Ты уже совершеннолетняя, чего ломаешься? Хранишь себя для принца заморского? Мечтай больше! На улице останешься, кому ты дряхлая и вонючая нужна будешь. Ноги раздвинь, заработаешь больше, чем за эти мелкие махинации с богачами. Намного больше! Хочешь тебя аравийскому шейху отправлю в подарок? Миллионершей приедешь.
– Нет, – отсекла я.
Потеря тети Юли все еще выламывала меня, делала слабой. Я едва отошла от похорон, а теперь еще и Коша ведет себя, как ублюдок.
Мы с тетей боролись за ее жизнь больше года. Я копила деньги на лечение, а умерла она не от болезни, а травмы. Ирония всей моей жизни. Все к чему я прикасалась, разрушалось, ломалось, портилось. Ис-че-за-ло.
Чтобы оплатить операцию, я впахивала на нескольких работах. По ночам писала курсовые и рефераты, по утрам, еле передвигаясь от недосыпа, убирала офисы. Я ничего не успевала: ни есть, ни толком привести себя в порядок. Взяла академ в универе. Зачем мне учиться, если самый близкий человек умирает? А потом в супермаркете, где я подрабатывала на складе, посчитали недостачу и все списали на меня. Я же неправильная – сирота, значит, украла. Смысла доказывать свою невиновность не было – у меня забрали всю зарплату за последний месяц и оштрафовали, а когда я отказалась выплачивать – выгнали.
Когда я разбитая и изможденная возвращалась домой, меня и нашел Коша. Он предложил хорошие деньги, и я согласилась. Не знаю, что дернуло, просто не было выхода. Первые несколько десятков тысяч за банальный маскарад перед пузатым мужичком с лысиной и носом-картошкой позволили мне купить нужные лекарства для тети и еду. Все казалось на первый взгляд просто: я переодевалась, красилась под девочку легкого поведения и потом приносила отснятый материал Коше.