Как я потом выбралась из города, не помню. Меня кто-то подвез, сжалился, увидев ободранную и окровавленную. Мне пришлось сказать, что на меня напали и обокрали. Получилась полуправда. Когда заехали в соседний город, я с автомата позвонила единственной подружке, которую знала – Лере. У нее тоже были трудности дома, больной отец и злая мачеха, но она приютила меня, дала временный кров, деньги и отправила учиться. Я смогла пережить весь этот ужас, только потому что мне попались хорошие и верные люди. Иначе бы я сгнила на обочине.
Осознавать, что машина Коши могла взорваться на несколько секунд раньше, мне не хотелось. Как ни мерзко, но я радовалась, что мерзавец сгинул, а папка с «досье» пропала вместе с ублюдком. Как сейчас ее помню – грязная, обшарпанная, с синей ленточкой на боку и обгрыженными углами. Вся суть моей пропащей жизни.
Шаг 55
Сон из прошлого заставил меня вскинуться на кровати с криком и задышать часто-часто. Малышка заплакала и потянула ко мне руки из кроватки.
– Ма… – она потерла глазки и захныкала. – На луци…
– Иди сюда, солнышко, – я вытащила дочку из колыбельки и пошла с ней в кухню. – Пить хочешь?
– Хосю, – Лика закивала темной головой. Волосы вились и переливались, будто шелк, от малейшего падения света на пряди.
Увидев нашего усатого жителя, дочка слезла на пол и побежала к котенку. Тот испуганно прижал уши и юркнул под стол.
– Ися! – возмутилась малая, а я заулыбалась. Уже больше двух лет улыбаюсь только ради нее. Уже во время беременности я знала, что буду идти дальше ради крохи.
Откровенно мне стало легче, не мучили воспоминания, перестало ныть в груди, пропало желание открывать интернет и искать фотографии Лиманова, вглядываться в его лицо, гладить по снимкам и жалеть об упущенных возможностях.
Через год после того, как я уволилась, он женился на Захаровой. С подругой мы оборвали связь. Я не винила ее, Арсен – хороший мужчина, заслуживает счастья, и Лена чуткая и веселая девушка – я была рада за них. Но вспоминать о прошлом каждый раз, когда она мне звонит, оказалось тяжело. Не хотелось теребить раны, потому я перестала отвечать на звонки, а через время сменила номер. Снова.
Пока грела молоко и суп, малая складывала кубики и подозрительно поглядывала на кота. Он возмутительно спокойно вылизывал шерстку и мурлыкал.
– Ма-а, – позвала доча, дернув меня за подол халата, и я утонула в черных глазах.
Почему они такие темные, будто угли? Почему не голубые? У меня и Вовы ведь светло-голубые, и этот факт меня очень пугал. Тридцатое декабря я так и не вспомнила, даже к психотерапевту ходила – безрезультатно. Она говорит, что я неосознанно блокирую память, потому что это делает мне больно. Организм так защищается от стрессов. Звучало неправдоподобно, но мне уже было все равно.
Где-то в глубине души верила, что Вова поправится, и вчера в новостях сказали, что великий художник вышел из комы. Это потрясло, вывернуло меня наизнанку, захотелось сорваться с места, поехать в родной город и выяснить все о его жизни. Хотя бы увидеть. Хотя бы одним глазком. Но когда сказали, что он очень плох и даже не говорит, у меня все внутри рухнуло.
Какой смысл сейчас его тревожить, себя терзать?
В дверь кто-то позвонил. Я вытерла руки о полотенце, потрепала малышку по волосам и предположила:
– Наверное, тетя Зоя молочко нам принесла.
– Моня-моня, – порадовалась дочка и побежала к двери. Запрыгала от радости и снова забралась ко мне на руки.
Я открыла замок и столкнулась взглядом с синими-синими глазами подруги. Лера Север. Она была не одна, с детьми. Мальчики вытянулись, настоящие подростки уже. Насколько помню, одному уже восемь, а крестнику шесть. Красавцы, оба рослые и темноглазые в Генри. Как же я скучала, как хотела их обнять.
Бросив взгляд на малую, Лера приложила ладонь к губам, а на глазах появился блеск.
– Почему ты не сказала, Тася?
– Мне нужно было побыть одной, – отступила и пропустила их в дом.
– В чужом городе, без поддержки? Тая! – подруга обняла меня и заулыбалась дочке. Лика дернула Леру за прядь светлых волос и проворковала завороженно:
– Мама, она Солуска?
– Да, милая, тетя Лера – Золушка, а ее муж настоящий принц. Представляешь, его зовут Генри.
– Ге-енли… – протянула дочка, закусила согнутый пальчик и снова дернула Леру за прядь. – Класивая Солуска.
– А это ее детки: Денис и Митя, – сдерживая поток слез, заулыбалась я.