– Поехали, Егор.
В проеме появилась крупная голова водителя. Серые глаза скользнули по моему лицу.
– Отлично. Тая, – поздоровался он сдержано. – В главный офис? Ко входу? А Валерия?
– Да, к «Starbook». Лера с детьми осталась, – ответил спокойно Генри и повернулся ко мне. – Тебе дизайн нравится?
– Очень, – я смутилась.
– Ты можешь все поменять, если захочешь. Это подарок крестнице, я верю, что ты сделаешь все правильно.
– Спасибо за шанс, Генри.
– Тась, ты неисправима, – он слегка взбил свою челка и, положив затылок на изголовье, прикрыл глаза. – Ты хоть поспала сегодня?
– Да, – соврала я.
Герни приоткрыл веки, потер их и, зыркнув на меня, скептически выгнул бровь.
– Егор, заедем в аптеку, нужны капли для глаз. Кто-то тут пытается меня обмануть.
Я отвернулась, но улыбки не сдержала. Муж подруги очень проницателен, но признаваться, что проревела до утра, потому что Лиманов не шел из головы, я не буду. Вечером случайно увидела новости, где показывали, что Арсен продал журнал и занялся серьезно фотографией, решил посвятить свою жизнь семье и творчеству. Его голос до сих пор звучит во мне гудящим эхом. Почему этот мужчина так меня волнует? Столько времени прошло, а я не могу переболеть. И еще больнее было видеть радостную Лену около него. Он обнимал подругу за плечи и влюбленно смотрел в глаза. Как когда-то смотрел в мои.
Все, что сделала для меня семья Северов было неоценимо. Мне не хватало слов благодарности, а Лера злилась, когда я начинала повторять «спасибо».
Телефон запиликал входящим сообщением. Я, все еще улыбаясь, распахнула экран. От неизвестного номера.
Сердце глухо стукнуло в ребра...
Неизвестный: я знаю, что ты вернулась, Афина.
…и остановилось.
Вова все еще в больнице, я ездила, узнавала. Меня даже пустили к нему, но… Это было жутко. Он просто стал привидением: бледным, как моль, длинные темные волосы остригли, голубые глаза будто выгорели, и жизни в них просто не осталось. Мужчина смотрел в никуда. Сквозь тебя. Руки, что дарили мне ласку и рисовали шедевры, сухими палками лежали вдоль худого тела.
Я не злилась на него. Не обижалась. Он подарил мне жизнь, подарил дочь. И я приехала поблагодарить его за это, но Вова не услышал. Даже не дернулся.
Выходя из машины около офиса, я крепко вцепилась в руку Генри.
– Тая, спокойно, это всего лишь открытие. Не нервничай.
– Мне нужно воды, – хрипнула я.
– Конечно.
Меня куда-то повели, усадили. Кто-то ушел, кто-то отдавал приказы задержать начало, я почти не осознавала, что происходит вокруг. Смотрела в пол и пыталась успокоиться. Вова не мог это отправить, он практически не жив, я видела, это невозможно сыграть. Кто тогда?
– Гринёва? – знакомый голос впился между лопаток острым клинком и застыл в груди яркой болью.
Я осторожно встала и, отойдя немного от стола, плавно повернулась.
Арсен почти не поменялся. Разве что волосы стали короче и темные глаза злее.
– Лиманов…
– Рад тебя видеть, – он косо улыбнулся. – Не мог пропустить такое событие, как новое издательство в нашем городе, удивлен был, что оно твое.
– Не мое. Север…
– Ее, ее, – Генри вышел из боковой двери и подал мне воду. – Тебе лучше? Можем начинать?
Кивнула и сжала стакан, Генри быстро удалился. Я выдержу. Никто меня не сломает, нужно идти дальше, но что делать с шантажистом, который оказался умнее, чем я думала, пока не знала. Позже подумаю, как к нему подобраться.
Арсен наклонил немного голову, заулыбался сдержано, а потом откланялся:
– Я пойду к гостям, не буду мешать.
Телефон пиликнул снова, и я дрожащими руками открыла новое сообщение.
Неизвестный: новое задание, Афиночка. Если не хочешь разоблачения на старте карьеры, ты должна его окрутить и переспать с ним.
Тая: кого?
Горечь травила, голову сжимало от пульсирующей боли, а чуть не вскрикнула, когда прилетел ответ.
Неизвестный: Лиманова.
Тая: нет, я не стану этого делать.
Руки тряслись, колени подгибались. Он что совсем свихнулся?
Неизвестный: еще как станешь. Если сегодня не сделаешь, я размажу тебя. Уничтожу. Отправлю не только в полицию папочку, но в СМИ. Как тебе такое?
Тая: ненавижу! Чтоб ты сдох, тварь! Ненавижу тебя.
Неизвестный: это взаимно.
Тая: кто ты? Давай встретимся лицом к лицу!
Неизвестный: еще чего! Скажи спасибо, что дал тебе время.
Тая: для чего время?! Ты мне ничего не дал, ублюдок! Ты…
Палец дрогнул, и я написала то, что хотела сказать ему в роддоме, когда малышку положили на грудь.