- Ишь, фифа какая! – обиделся образ Осколка, и тут же «сообразил», - Шант, да, я самый крутой боец в пустоте. Ну, реально, чё вы, самки, все время окольными путями плаваете? Так бы прямо и сказала: «Осколок, ты крут.» Ты, кстати, тоже. Ну, отец теперь говорит, что ты – самая крутая из его дочерей.
- Ой, идиот… Зла на тебя не хватает! – не смотря на слова, Шанти, на самом деле, уже успокоилась (Да, вляпалась. Горевать? Выкручиваться надо!). Что, в общем-то, и от Осколка не укрылось.
- Я же говорю: Чё вы, самки, вечно окольными путями плаваете? Шант, можешь хоть иногда свои слова и мысли в одно сводить, а не на два противоположных делить? – «фыркнул» образ Осколка, склоняя голову набок. Но тут же засуетился, - В общем, со мной еще четыре новых брата – ты их не знаешь… Все, отец пришел. Подключаю.
- Приветствую, доченька. Как приятно тебя видеть после столь долгой разлуки. Смотрю, ты повзрослела, возмужала, хоть такое и не следовало бы говорить о самке. Но я тобой горд, - в коммуникационном пространстве открылось окно из рубки Осколка. В окне было изображение отца: Грайшнур, действительно, выглядел очень довольным и растроганным.
- Приветствую, папаня. Думаю, играть смысла нет: ты знаешь о нашем с Рейнольфом заговоре, я знаю о том, что ты нас, своих дочерей и сыновей, по факту, бросил. Будем и дальше играть в «счастливую семью»? Или ты сразу выставишь условия, чтобы мне знать стоит ли с тобой торговаться или сразу к драке готовиться? – не стала притворятся Шанти.
- Да, ты повзрослела: теперь сама себе капитан. А я и не знал, что ты на равных с Рейнольфом участвуешь в этом его дельце. Но от этого моя гордость за тебя только больше: иметь дела с этим рыжим проходимцем непросто даже когда ты сам двуногий и на собственной шкуре знаешь о жизни двуногих. Так что, Шанти, мои тебе поздравления – ты превзошла все самые смелые мои ожидания от своей дочери, - довольно качнул пернатой головой Грайшнур, - Ты не хотела бы вернуться в семью? К своему любящему отцу, братьям и сестрам?
- Грайшнур, какой из тебя любящий отец? Ты меня счастья лишил – у меня же теперь никогда не будет настоящего капитана и я никогда уже не смогу открыто плавать в цивилизованном пространстве: я и сейчас вынуждена скрываться за подложным именем и скрывать ту сангвинарную дрянь, которую ты в меня вживил, - устало «вздохнула» Шанти: скрываться уже не было смысла – она, похоже, из этой системы уже не сбежит. Впрочем… - И, папаша, я с сестрами и Пламенем уже успела достаточно поговорить: ты же, скотина, нас не только искалечил, ты нас бросил. Так что, на кой кот мы тебе? Дай нам жить своей жизнью. Тем более, что я уже создала в одной тихой гавани «клан», где мы все, твои нелюбимые дети, сможем спокойно жить и работать на самих себя. Отпусти нас.
- Больно. Но справедливо. Я слишком увлекся новыми проектами в последнее время, и, действительно, немного позабыл о вас, - согласился с кораблем Грайшнур. Но, увы, продолжил, - Еще раз, Шанти, твои обвинения справедливы. Я с ними согласен. Но я не могу отпустить вас. Да, я понимаю: вы устали от моей опеки, вам хочется жить самостоятельной жизнью. И я вас отпущу. Обещаю. Но не сейчас. Сейчас мне нужна ваша, моих детей, помощь. У меня очень большой и важный проект, который я не могу разделить с посторонними.
- Что тебе от меня нужно? – Шанти не стала сопротивляться: пытаться уйти от четырех, наверняка, сравнимых по подвижности кораблей, Желтого Владыки и Осколка одновременно? Это было бы чудом.
- Твое возвращение и твоя помощь. Твоего прощения я не прошу: я понимаю, что тебе уже хочется и пора жить самостоятельно, - удовлетворенно кивнул Грайшнур.
- Какая именно помощь? – Шанти прекрасно понимала, что основной мотив папаша не озвучил – удовлетворение собственного эго через возвращение самовольной блудной дочери.
- Укротить и возглавить твоих братьев и сестер. Чтобы они тоже помогали своему отцу, а не показывали норов через глупые бунты и детские заговоры, - улыбнулся кораблю грифон, - Ты, дочь моя, доказала, что способна и на это, и на здравомыслие. Ну, и, конечно же, на заботу о своих родственниках и родственницах.
- А после этого ты нас отпустишь? Ты же сам говоришь, что нам не терпится уже жить самостоятельно. И, кот тебя подери! ты прав: не терпится оказаться подальше от тебя и твоей «заботы», и, наконец-то, жить так, как я сама считаю нужным, - упрямо «фыркнула» Шанти, изображая ту, какой была когда-то. И, одновременно, пристально наблюдая за отцом.